Книга Как достать профессора, страница 50 – Ульяна Романова

До сведенных в судороге челюстей и до полной отключки мозга.

Наверное, настолько сильно — никогда.

Я сложился пополам от ноющей боли в паху, словно меня со всей дури приложили туда коленкой. Уперся ладонями в стол, попытался отдышаться и вернуть себе хоть каплю былого хладнокровия.

Было сложно. Девчонку хотелось уложить на стол и навсегда отучить мне хамить. Занять этот ротик, что как из гранатомета выстреливал негодованием, и показать, что такое настоящее удовольствие. Так показать, чтобы говорить она потом не смогла. И ходить. Только лежала и блаженно улыбалась, глядя в потолок. А потом повторить несколько раз для закрепления результата.

Я забыл, что мы на кафедре и нас в любой момент могут увидеть. Адреналин зашкаливал, а я съедал ее рот, который оказался еще вкуснее и слаще, чем я себе представлял. С примесью сладкого яда, который меня уже отравил. И она ответила. Не сразу, но поддалась и сдалась под моим напором. Ненадолго.

— Вы… Да как вы… — кажется, ее заклинило.

Я же вообще не мог говорить.

— Кобель! — рявкнула Полина. — Негодяй!

— Еще одно слово… — хрипло предупредил я.

— Я вашей невесте все расскажу! — топнула она ножкой, развернулась и убежала, не забыв хлопнуть дверью.

— Она мне не невеста, — прохрипел я в пустоту.

И остался в компании дикого стояка и своих мыслей. Невеста… Как она ее назвала? Загрызайка? Синицына в своем репертуаре…

Я смотрел на дверь и пытался дышать ровно, чтобы не разгромить к чертям кафедру.

Кое-как дошел до стула, сел и постарался думать о чем-нибудь нейтральном. О новом деле, слушание на которое назначено на среду, например. И дышать не слишком громко. Нервно сжимал и разжимал кулаки, ожидая, когда меня отпустит.

Я помнил, насколько мягкие были ее губы, помнил первый шок Полины, когда наши губы соприкоснулись, помнил ее внутреннюю борьбу и, наконец, капитуляцию — прежде чем она вероломно оттолкнула меня.

Мозг медленно и неторопливо возвращался туда, где и должен быть, а желание крушить и убивать не проходило, становясь почти невыносимым.

Синицына, особо не напрягаясь, рушила все мои принципы и устои. Рвала все рамки и шаблоны. Красивая, манящая, настоящая. И ядовитая… Как аконит, который очень легко перепутать с обычным цветком. И который оказывается смертелен для того, кто вступит с ним в контакт.

Наконец, мышцы расслабились, и я смог откинуться на спинку стула. Прикрыл глаза и зло выдохнул. Отпускало медленно и со скрипом; запах кожи Синицыной и ее рваный выдох до сих пор будоражили сознание и проезжались бензопилой по нервам.

Думать о том, как я докатился до жизни такой, не хотелось.

Я поднялся, налил себе стакан воды, залпом выпил и посмотрел на копировальный аппарат и папку рядом, которую забыла Полина. Взял один лист, посчитал копии, быстро отксерил второй лист, собрал все в папку, глянул на расписание и пошел искать Анну Марковну.

Пара давно началась, но Полины в аудитории не было. Жестом позвал коллегу в коридор, отдал листы и улыбнулся:

— Я украду у вас студентку Синицыну?

— Руслан Евгеньевич, ну как вам отказать, — всплеснула руками пожилая преподавательница.

— Премного благодарен, — кивнул я.

Прогуливала она по моей вине, значит, и отвечать тоже мне. Я вернулся в аудиторию, где студенты покорно ждали опоздавшего и очень злого преподавателя.