Книга Опера вызывали?!, страница 88 – Ульяна Романова

— Прогуляла, — честно призналась я.

— Угу. Везет мне, да, пельмешка, как утопленнику. Вот когда я человека спасал — ты занятия не прогуливала, а как сестрой в машину садился — ты тут как тут.

— Закон мирового свинства, — согласилась я и даже кивнула.

— Жди, сейчас такси… Твою мать за ногу об коромысло… Паня! Ты что тут опять делаешь?

Я напряглась, вспоминая, что Паня — это кот. И его забрали хозяева, что очень опечалило моего Гения.

— Мя-а-а-а-у, — услышала я.

— Ты снова ко мне? И снова жить? Лиля, собирайся, такси скоро приедет, — вспомнил Жека обо мне.

Через пять минут мне пришло сообщение с номером и маркой машины. Я снова оделась, взяла уже другую сумочку и вышла на улицу, еще не до конца успокоившись.

Руки все еще дрожали, а в висках стучало от пережитого стресса.

Села в такси, вежливо поздоровалась с водителем, откинула голову на спинку сидения и поехала к Евгению домой.

Жека

Я стоял возле дверей своей квартиры и крутил в руке ключ от двери, глядя на наглую рыжую морду. Кот тоже смотрел на меня: мол, чего не открываешь, я же жду.

— Епифантий, или как там тебя?.. Звентибобер? Ты какого рожна снова сбежал?

Кот даже не моргнул. Грациозно сел и продолжал смотреть. Высунул розовый язык, облизнулся и снова застыл статуей собственному величию.

Я выдохнул, посмотрел в потолок и решил:

— Хрен с тобой, заходи!

Паня свою кличку оправдал на раз и, стоило мне только открыть дверь, шмыгнул в квартиру, добежал до кухни, не нашел свою миску и протяжно заорал:

— Ма-а-а-а-у!

— Не «мяу», а дома жрать надо было! Ни один нормальный кот голодным из дома не убегает! — наставительно заметил я, снимая кроссовки.

Прошел в кухню, где Оккупант уже сидел на посту в том месте, где недавно стояла его миска, и ждал.

Я достал с полки корм, его миски, налил воды, поставил пустые миски на пол и начал инструктаж:

— Так, я тебя, усатого, знаю! Сейчас ко мне придет Лиля, и если ты, оккупант рыжий, хоть ус на нее неправильно наставишь, то я тебя сам по месту прописки отвезу. А если не найду, то ты станешь первым в городе бродячим мейн-куном! Ферштейн?

Паня подошел ко мне и потерся мордой о колени, всем видом демонстрируя смирение. Я снова тяжело вздохнул и погладил мягкую кошачью морду — его взгляд так походил на человеческий!..

Паня включил мурлыкалку на полную, так что пол завибрировал, и терся мордой о мою ладонь, подставляя то одно ухо, то другое.

Я насыпал ему в миску сухой корм, Оккупант смачно захрустел, а я обессиленно опустился на пол и потер глаза. В них словно цемента насыпали. Сил не осталось даже думать. Ни о чем. И, кажется, я все-таки отключился, потому что, когда услышал звонок домофона, вскинулся, а голова закружилась.

Паня тоже оживился и первым поскакал в прихожую. Вероятнее всего, кот по каким-то причинам решил, что он все-таки собака, а кто я такой, чтобы его переубеждать?

Игнорируя мерзкую дрожь во всем теле от недосыпа, потопал в прихожую, открыл дверь подъезда, затем входную и ждал, когда моя вредина поднимется.

Лиля шла медленно, а ее внутреннюю борьбу с собой я чувствовал даже на расстоянии. Но сил на подвиги в тот день у меня не было. Только если изображать спящую красавицу. Я вообще был готов изображать кого угодно, если первое слово будет «спящий».