Книга Опера вызывали?!, страница 82 – Ульяна Романова

— А то что? — сузил глаза Громов и заиграл желваками.

— Ты мне за это ответишь! — пообещал Макс Чингачгуку, а я не выдержала:

— Да не знал он, правда! Это я психанула, когда услышала в трубку, что ты на него орешь, как бегемот без самки в брачный период! Вот и сделала глупость!

Лицо Евгения вытягивалось, глаза округлялись, а выражение лица стало непередаваемым. Потом губы растянулись в широченную улыбку, а глаза опасно загорелись.

— Ты… чокнутая! — Макс даже пальцем у виска покрутил.

— Сам дурак! — тут же отреагировал Жека, — Макс, иди, куда шел, мы с тобой потом поговорим, у Мишани, считай, претензий нет, я разрулю.

А после, не дав никому и слова сказать, закинул меня к себе на плечо и понес в одному ему известном направлении под обалдевшими взглядами Макса и Полины.

Жека

Возможно, я сошел с ума.

Потерял ориентиры, челюсть и крышу.

Тормоза отказали, а сердце так хреначило о грудную клетку, что на секунду я решил, что меня кондратий обнял. Инсульт подкрался незаметно и убил насмерть.

Впервые в жизни меня так унесло. Впервые в моей недолгой жизни я не хотел просто затащить девчонку в постель, качественно поиметь, а утром забыть, как ее звали.

Я хотел отношений. Настоящих. Серьезных. С ней.

И я, конечно, знал, куда вписывался, когда она сначала меня шокером долбанула, потом руки выкрутила, а на десерт надела наручники, но ее признание минуту назад, что защищала меня… Да так креативно, что даже я восхитился.

Наверное, моя челюсть до сих пор там на аллее валяется. Ни слова выдавить не смог. Включился первобытный инстинкт — мое. А если «мое», значит, не отдам.

— Громов, ты неандерталец! — прокряхтела пельмешка. — Поставь меня на ноги, неудобно же!

Я ускорил шаг и через минуту поставил раскрасневшуюся, растрепанную и очень смущенную девушку на ноги. Прислонил к своей машине и поддержал, ожидая, пока у нее перестанет кружиться голова.

Подозреваю, что в тот момент я выглядел не особо адекватным, скорее совсем чокнутым, но спустя столько времени и моих бесплотных попыток хоть как-то обратить на себя ее внимание услышать такое признание было сродни выстрелу в упор. Прямо в сердце.

Переместил ладони ей на плечи и легонько сжал, сдерживая желание немедленно попробовать на вкус эти губы, которые мне во сне снились. Прижать ее к себе и не отпускать.

Лиля обхватила холодными ладонями мои запястья, а я понял, что боюсь. Боюсь, что она сейчас уйдет.

— Громов, не знаю, что ты там себе нафантазировал…

— Пельмешка, — только и смог выдавить я.

— Гений…

В груди сжалось, в штанах поднялась настоящая забастовка, в горле пересохло, а меня повело.

Наклонился, провел носом по ее щеке, вдыхая ее запах и снова улетая в космос. Лиля рвано выдохнула, задрожала и приоткрыла ротик.

Когда-нибудь эта упрямица признается себе и мне, что неравнодушна ко мне. И я ее добью, теперь точно.

Играть больше не хотелось. Хотелось чего-то большого, чистого и настоящего.

Потому что Лиля другая. Из другого теста. Не разовая девочка на одну ночь, а эксклюзив, который встречается раз в жизни.

И я буду последним придурком, если потеряю этот шанс.

Лиля повернула голову ко мне, выдохнула мне в щеку и вырубила мои тормоза к чертям собачьим.

Я поймал ее губы, переместил руку ей на шею и поцеловал. Так, как, наверное, еще никого не целовал. Скользнул языком в ротик, сплетаясь с ее и, кажется, снова с богом поздоровался.