Онлайн книга «Опера вызывали?!»
|
Не представлять! — Кошелек украли! — завела она старую песню о главном. — Когда вы видели кошелек в последний раз? — спокойно уточнил я. — Вчера. — Где? — продолжал я. — В магазин ходила, за хлебом, — довольно отчитывалась старушка. — После магазина кошелек в сумке был? — Не было! — азартно врала «потерпевшая». — Валька, продавщица, сперла! Это точно она! Губы намалевала красным… — Так и запишем: губы намалевала красным, — серьезно поддакивал я. Лиля молчала и косилась на меня. Ну точно генеральный прокурор. Ее можно уже сейчас в кресло начальника сажать! Унижать и оскорблять взглядом она умела прям как наш Образцов. — Пишите, пишите! — бабуля от радости даже на стуле подпрыгнула. — Цены задрала на молоко, воровка! А у меня пенсия маленькая! — Угу, — делая вид, что усердно пишу, согласился я, — продолжайте, Калерия Степановна. — А сосед с первого этажа — наркоман! Снова новую бабу привел! — Снова? — переспросил я. — Да! — Бабушка, ближе к делу, — робко напомнила ей Лилечка. Да моя ж ты мечтательница. Калерия Степановна на любимого конька села и уже не слезет, пока не выговорится. И сидеть тебе, пельмешка, тут со мной еще часа три. — Не мешай! — приказала ей бабуля. Лиля охнула, развернулась и встретилась с реальностью. Потому что не делай добра… — У вас кошелек украли! — напомнила ей Лиля. — При чем тут ваш сосед и продавщица с красной помадой? Пришел черед Лилечки проходить путь самурая. Через эту бабулю прошел весь отдел, вместо боевого крещения. Не поехал кукухой — значит, нервы как стальные канаты, ты нам подходишь. — Девочка, не учи меня жить! — презрительно потребовала Калерия Степановна. Пельмешка покосилась на часы и… Ну нет, ты эту диверсантку привела, а теперь решила сбежать? Не выйдет! — Калерия Степановна, — объявил я, поднимаясь. Потому что Цветочек решила уйти по-английски и уже потянулась за своим букетиком. — Что? — раздраженно поинтересовалась старушка. — Кошелек опишите, — мягко попросил я, — какого цвета, размера, как выглядел… — Черный, потертый, пять на десять! — Ага. А теперь — магия! — загадочно прошептал я, — ахалай-махалай, бес мне в бороду, старость в ребро, трах-тибидох… Залез к бабуле в сумку и выудил кошелек. Тот самый, черный, потертый, пять на десять… — Ох! — издала возмущенный возглас бабуля. — Калерия Степановна, а вы знаете, что за лжесвидетельство статья положена? Уголовная! Я там по камерам видел — Валька, продавщица, к нам уже идет, ответное заявление на вас писать, — не моргнув глазом, соврал я. — На меня? — возмутилась бабуля. — За что? — За ложное обвинение. Но! Готов поспособствовать и сказать, что заявления не было, — «смилостивился» я. — Быстренько бегите, чтобы вас не заметили. Бабуля подумала и приняла правильное решение. Выхватила из моих рук свой кошелек, любовно прижала к груди и выдала: — Вот ты нормальный! Я аж рот открыл от неожиданного признания. — Не то что этот мордоворот, — она указала на Ромыча. — Идите, Калерия Степановна, идите! Я довел старушку до двери, вытолкал в коридор ее, следом Романа и хищно обернулся к Цветочку: — А ты куда, радость моя? |