Книга Опера вызывали?!, страница 23 – Ульяна Романова

— Пошли в отделение!

— Нельзя, — Громов посмотрел в потолок и свободной рукой почесал затылок.

— Почему?

У меня оба глаза начали дергаться в такт.

— Выходной у меня, — пояснило наглое оперуполномоченное лицо, по которому очень хотелось съездить чем-нибудь тяжелым.

— Отмени!

— Это будет считаться вторым подвигом, да, пельмешка?

— Не зови меня так! — взвилась я.

— Еще один подвиг в мою копилку, — подмигнул опер, — слушай, я так до вечера все двенадцать выполню, и пойдем на свидание, да, Цветочек?

Я вдруг поняла, что хитрожопость у опера прокачана до тысячного уровня. Он же невозмутимо смотрел в потолок, ожидая моей реакции и, кажется, получал от ситуации удовольствие.

— Опер, расстегни наручники, и я засчитаю это твоим вторым подвигом, — зло прошипела я.

— Третьим, или так и останешься моей пельмешкой.

— Расстегивай! — не выдержала я.

— Да правда не могу! Ключей нет!

— И что нам делать?

— Оставим все как есть? — предположил Евгений, он же Гений…

— Я тебя убью! — пообещала я.

— Насмерть? — ахнул Жека. — Пельмешка, два тебе по уголовному праву. Это убийства лица при исполнении с отягчающими… А чем? Стрелками, которые ты на глазах нарисовала? Нет, правильно, что такие длинные сделала, стрелки должны колоть глаза противника!

— Ты идиот? — почти сочувственно поинтересовалась я.

— Нормальные люди с высшим юридическим в опера не идут. Конечно, я идиот! Пошли на свидание, а?

— По губам читай! Ни-за-что!

— Тогда не расстегну! — Громов сделал вид, что обиделся.

— Значит, все-таки есть ключи! — ткнула я в него указательным пальцем. — Доставай.

— Нету! Хочешь, сама посмотри.

— Еще я по чужим карманам не лазила. Ладно, будь по-твоему, останемся в наручниках.

— Убедила. Поцелуй меня, и я скажу, как их снять!

— А ты точно в принца превратишься? — заинтересовалась я.

— Язва! Я все равно тебя добьюсь, так и знай.

— Молодые люди, вы платить будете? — лениво протянула официантка, отвлекая нас.

— Будем, — согласился Жека.

Свободной рукой достал из кармана портмоне, отсчитал несколько купюр и протянул официантке.

Та скривила губы, двумя пальцами взяла деньги и медленно уплыла к стойке.

— Недовольная, прям как ты! — попенял мне Громов.

— Может, она хотела, чтобы ты натурой рассчитался, опер секс-шопный?

— Во-первых, у меня подвиги, а во-вторых, я, Цветочек, в тебя влюбился.

— Ага! — фыркнула я.

— Не «ага», а «так точно, любимый»! На практике не была, что ли?

— Была! И там нормальные опера были, а не гулящие мартовские коты!

— Пельмешка, хреново тебя нормальные опера учили, если ты ментовские наручники от секс-шопных отличить не можешь!

— От каких? — взвыла я, приглядываясь.

Действительно, наручники были один в один как настоящие, только металл тоньше и легче.

— Чебурашка, тебя когда Малинка с Артом из секс-шопа забирали, ты под шумок наручники свистнул?

— Не, Багров забыл забрать.

— А, ты стырил идею у Багрова, да? Это он креативил с наручниками! Ничего своего… Расстегивай!

— Пельмешка, я тебе уже три раза сказал — ключей нет! И сегодня не будет!

— Ваша сдача! — снова отвлекла нас официантка.

Сыпанула в огромную ладонь опера мелочь и снова уплыла.

— Ты доедать будешь? — покосился на нетронутую тарелку Жека.

— Нет! И ты не будешь!

— Это четвертый подвиг, да? Лечебное голодание?