Книга Не отдавай меня ему, страница 28 – Ульяна Романова

— Уже не получится, — отрезал он и замолчал.

У меня колени подкосились от страха, по позвоночнику прошел холод. Он поступал, говорил и вел себя нелогично, неправильно. Он заставлял думать о себе и гадать, что Марат может выкинуть в следующую минуту, чем пугал до икоты.

— Значит, ты живешь с младшей сестрой, мужем старшей и племянницей? — снова огорошил он.

— Не лезь в мою жизнь, — попросила я, — в ней и без тебя несладко.

— Я просто понять пытаюсь, — признался Марат, — ты действительно вся такая правильная или притворяешься?

— Если по воле судьбы я вынуждена выживать именно так, то это не значит, что нужно перестать быть человеком, — выдохнула я.

Марат насмешливо скривил губы и снова повернулся ко мне. Отставил стаканчик на капот и сделал шаг.

Сердце в груди сошло с ума, начав биться с огромной силой, а в висках заныло. Очередной приступ головной боли начался совсем некстати.

Я выронила свой кофе, хватаясь руками за голову, и медленно осела на землю. Перед глазами появилась черная пелена, на время лишая меня зрения. А боль была такая, словно мне просверливали виски. Я не могла думать и даже дышать. Каждый посторонний звук отдавался эхом в голове, усиливая мою агонию.

Дышать. Нужно просто дышать. Скоро это пройдет. Еще немного. Нужно только постараться сделать глубокий вдох. Пережить этот приступ, как и все остальные. Меня замутило, зрение медленно возвращалось. Сначала все плыло, словно на масляной картине художника-импрессиониста. Затем очертания природы стали обретать форму.

С возможностью видеть возвращалась и реальность. Я полулежала на земле, а меня крепко держали в объятиях сильные, дрожащие руки.

— Маша, — тихо позвал Марат, крепче прижимая меня к себе, — что за хрень с тобой творится? Скорую вызывать?

— Не надо, — я с трудом смогла выдавить из себя слова. Челюсти сжались от боли, и мышцы лица свело судорогой.

Выдохнула и постаралась расслабиться. Марат сел удобнее, укладывая мою голову себе на плечо. Он тяжело и со свистом дышал мне в висок.

— Спасибо, — прошептала я, когда головная боль стала терпимой.

— Таблетки есть? — отрывисто спросил Марат.

— В сумке, — кивнула я и полезла в свою сумочку, которая висела через плечо на длинном ремешке.

Дрожащими руками пыталась найти упаковку. Зрение все еще не восстановилось до конца, и мгновениями все продолжало расплываться.

Наконец я нашла упаковку, попыталась достать таблетку, но не смогла. Марат осторожно забрал пластинку:

— Одну?

— Две, — попросила я.

Две ярких таблетки легли в мою ладонь.

— Встать сможешь? — спросил Марат. — У меня в машине вода есть.

Я кивнула. Он подхватил меня под руки, рывком поднимая на ноги, усадил на капот и принес бутылку воды.

Я с благодарностью кивнула, выпила лекарство и прикрыла глаза. Меня шатало, ноги держали с трудом.

— Сядь в машину, — попросил Марат.

Снова обнял, помог забраться в салон и занял водительское кресло, обеспокоенно хмуря брови.

Побарабанил пальцами по рулю, достал из кармана сигареты, снова покосился на меня и вышел на улицу. Я слышала, как чиркнула зажигалка, и смотрела на него через окно.

Марат отошел подальше, повернулся ко мне спиной и нервно закурил.

Я прикрыла глаза, обессиленно растекаясь по сидению. Меня мутило, желудок сжимался, а головная боль из острой превращалась в тягучую, зудящую. Словно дрель заменили на отвертку и лениво ковырялись ею в висках.