Книга Ты только для меня, страница 87 – Ульяна Романова

Так продолжалось два дня. Я чувствовала себя воздушным шаром, из которого выпустили весь воздух, а новым еще не наполнили. Просыпалась, ела и снова засыпала. Мне казалось, что я смотрю на себя со стороны. Реальность воспринималась как сквозь вату, а чувства словно замерзли.

Все это время Дэн был рядом. Более заботливой сиделки найти было невозможно. Он постоянно проводил время в кухне, с кем-то тихо переговариваясь по телефону. Пару раз я слышала, что Дэн не один, но разобрать, кому принадлежит другой голос, не получалось. Грозовский каким-то образом чувствовал, когда я просыпалась, и бросал все дела, чтобы полежать со мной.

К тому времени меня порядком утомило состояние овоща, да и Грозовский начал напрягаться. Вызвал другого доктора, который категорично заявил, что препарат мне не подходит, и выписал другой, объяснив это тем, что столь сильные лекарства нельзя резко прекращать пить.

Спустя три дня я почувствовала себя намного лучше. Прошли тошнота и постоянный шум в ушах. Даже слабость постепенно покидала тело, и возвращался вкус к жизни.

В то утро я проснулась от звука голосов. Кто-то тихо переговаривался на кухне. Я аккуратно поднялась и пошла на звук голосов. Очень хотелось пить. И есть.

За кухонным столом важно восседал Иван, а спиной ко мне на крохотной табуретке устроился Дэн.

— Здрасьте, – язвительно поздоровалась с Иваном.

— И вам, – интеллигентно поправив на носу очки, кивнул он.

— Ты чего встала? – забеспокоился Дэн.

— Организм требует воды и еды, – улыбнулась я.

Грозовский поднялся, заботливо усадил меня на стул и сообщил:

— Капа тебе обед привез. Вася передал.

— Как интересно… – протянула я. – А Капа по дороге его случайно не заменил?

Я облокотилась на столешницу и приподняла бровь, в упор глядя на Ивана. Намекая, конечно же, на подмену карты памяти.

— Она вернулась, да?

Иван улыбнулся так широко и открыто, что захотелось улыбнуться в ответ. Но я сдержалась.

— А я смотрю, синяк почти прошел, да?

— Точно вернулась, – игнорируя мою последнюю реплику, счастливо сообщил Иван.

— Да, – Грозовский поставил передо мной тарелку, в которую от души ливанул бульона, положил рядом ложку и облокотился о кухонную тумбу, спрятав руки в карманы спортивных штанов.

— Мы все очень за вас волновались, – признался мне Иван.

— Капа, дай ей поесть спокойно, – попросил Дэн.

— Я с таким подарком пришел, что не могу молчать!

— С каким подарком? – заинтересовалась я.

— Может, сначала все-таки поешь? – предложил Дэн.

— Нет, мне любопытно, что хочет подарить мне Иван, – уперлась я. – Может быть, карту памяти?

— Мы ж ее отдали в оплату за ваше… – начал Иван.

— Капа, – душевно так произнес Дэн, что в кухне сразу холоднее стало.

Впрочем, не впечатлил ни меня, ни Ивана. Для меня самым безопасным местом в мире было место рядом с ним.

— … спасение, – по инерции закончил свою мысль Капа.

— Что еще вы отдали за наше спасение? – прищурив глаза, заинтересовалась я.

— Больше ничего, – пожал Иван плечами, – только приобрели.

— Не язык, а помело, – вставил Дэн.

А меня накрыло неконтролируемым чувством вины и неловкости.

— Ладно, давайте я уже к подарку перейду.

Иван неловкости не чувствовал, а вот мы с Дэном напряглись. Он сгонял в прихожую, принес папку с документами и протянул ее мне.