Книга Ты только для меня, страница 14 – Ульяна Романова

— Прошу меня простить, но мне пора.

— Снежка, время детское, – удивилась Даша.

— Завтра много дел, – отговорилась я. – Продолжайте вечер, я вызову такси.

— Ну нет, – тут же возразил Святослав, – мы не можем отпустить тебя одну. Поехали, – Святослав решительно поднялся с места, а за ним и все остальные.

Даша кокетничала со Святославом, отчего тот широко и довольно улыбался, придерживая подругу за локоть. О чем-то увлеченно рассказывая, посадил Дашу на переднее сиденье. Но по-прежнему заинтересованно поглядывал на меня в зеркало заднего вида, вызывая в душе омерзение. От самой себя было противно, но я мило улыбалась Святославу, глядя в его глаза через зеркало…

Меня довезли до дома и вежливо попрощались. Даша шепнула, что позже позвонит, а я, еле переставляя ноги, наконец побрела домой.

«Открываю входную дверь и влетаю в нашу квартиру, довольно потрясая дневником над головой. Я получила пять сразу по трем предметам и спешу поделиться новостью с мамой. И папа тоже будет мной гордиться. Он всегда радуется моим хорошим отметкам, улыбаясь так, что морщинки собираются в уголках голубых глаз. Точно таких, как у меня. Я – копия папы. И внешне, и характером. Мне двенадцать, но я знаю, что папа усадит меня к себе на колени как маленькую и будет гладить по голове, рассказывая, как ему повезло с дочками. И что он нас очень любит!

В квартире мертвая тишина, только мама стоит посреди комнаты. Ее бледное лицо и потухший взгляд меня пугают, и я роняю дневник на пол.

– Мамочка, – зову испуганно.

– Папы больше нет, – безжизненным голосом говорит она и оседает на пол.

– Как нет? А где он? Он вернется, мам, вернется? – подбегаю к маме, падаю на колени и тормошу ее за плечо, обмирая от страха. Грудь сдавливает, и слезы сами катятся.

– Нет, Снежок, не вернется, – шепчет мама и прячет лицо в ладонях.

На диване сидит потрясенная Карина, держась ладонями за живот. Там растет мой племянник. Папа так ждет его появления на свет!

Не может папы не быть, папа вечный, он вернется… Вернется!

Я не слышу своего крика. Не слышу и не вижу ничего вокруг. Папочка…»

Проснулась ночью в холодном поту, вся в слезах. Этот сон не давал мне покоя много лет. Мне снился день, когда папы не стало. Сердце билось в горле, а ледяные руки мелко подрагивали. Наверное, я никогда не смогу принять потерю. Боль со временем притупилась, но не утихла. И мамочка так и не оправилась, находя утешение только в Лешике.

Перевернулась на бок, стуча зубами от холода, и завернулась в одеяло. Зубы отбивали свой собственный ритм, меня знобило.

Все в прошлом, у меня все хорошо. Относительно, но все же! Я привыкла жить с болью, она стала частью меня, впиталась в кровь, смешавшись со страхом. И в ней я научилась черпать силу. Держаться за нее и жить.

Сама не заметила, как задремала…

Утром меня разбудил Лешик. Племянник, не озаботившись заранее сборами рюкзака в школу, громко топал и уронил несколько учебников на пол, отчего я и проснулась.

— Сколько можно говорить: собирай учебники заранее, – пробурчала я, потирая сонные глаза.

— Отстань, – отмахнулся Леша.

Его мобильный завибрировал, и племянник переключил все внимание на экран.

— Кто там тебе пишет? – уперев руки в бока, поинтересовалась я.

— Неважно, – драчливо вскинулся Леша, ставя телефон на блокировку и пряча его в карман.