Книга Свадьбы не будет, страница 64 – Ульяна Романова

— Прошу.

Я с опаской переступила порог его жилища, а за спиной раздалось задумчивое:

— Над выносливостью нужно поработать.

Есения

Когда дверь закрылась, я испуганно икнула, а опер хищно протянул:

— Проходи. Есть будешь?

— А когда Вася придет? – уточнила я, снимая обувь. – Лев, а ты знал, что он на самом деле Гена?

— Знал, – отрывисто сообщил Лев из кухни.

Я сняла обувь, повесила сумочку на вешалку и потопала на его голос. Лев открыл холодильник и задумчиво разглядывал его содержимое.

— И что он сидел, ты знал, да?

— Да.

— Знаешь, я думаю, что это как-то нехорошо по отношению к Ниночке.

— Запомни, полторашка, у оперов совести нет. И не будет. Снимай пиджак, бери нож, будешь картошку чистить.

— Прелестно! – всплеснула я руками и заметила движение под столом.

Взвизгнула, подпрыгнула на месте и уставилась под стол, откуда важно выносил свою персону кот – огромный толстый котище с усами вразлет и наглой широкой мордой.

Кот вытянул лапку, другую, потянулся, зевнул, демонстрируя зубки, и очень нехорошо покосился на меня.

— Это Жирополк, – представил зверя Лев.

— К-как? – переспросила я.

— Сначала он был помойным Полканом, я его котенком на мусорке подобрал. А потом оказалось, что это не он у меня живет, а я у него. Жрет как конь и не краснеет, еду у всех отбирает, рэкетир усатый. Раньше еще дрался, а сейчас толстый слишком стал.

Жирополк, он же помойный Полкан, медленно подошел ко мне, потерся о мои ноги, замурлыкал и жалобно пискнул:

— Мяу.

— Не сочувствовать! Работает профессиональный попрошайка! – тут же отреагировал Лев. – А ты, хитромордый, брысь под стол, у тебя ряха уже в миску не помещается, щеки торчат.

— Мяу, – еще жалобней провыл кот, преданно заглядывая мне в глаза.

— Ты что, кота голодом моришь? – возмутилась я.

— Он на жесткой диете, пока не похудеет, – отрезал Лев.

— Так, все, я звоню в кошачьи органы опеки.

— Лучше в кошачью комнату милиции, – посоветовал мне Лев, – я на него заявление накатаю, это явно провокации с элементами домашнего насилия. Пусть посидит в кошатнике пятнадцать суток, подумает над своим поведением. Брысь, я сказал.

Жирополк забыл, что только что строил себя узника Бухенвальда, злобно фыркнул, агрессивно обнажил клыки и вздыбил шерсть. Зафырчал и, топая как слон, убежал куда-то в гостиную.

— Вот так делай добрые дела, – вздохнул Лев, – тебе же за них потом и отдуваться.

— Может, нужно просто его кормить? – встала я грудью на защиту пушистых.

— Он сам неплохо кормится. Недавно матушка рыбу жареную принесла, Мотя судок в холодос забыл убрать, а этот добычу со стола стащил и понес есть на мою постель, аристократ помойный. Прикинь, я с дежурства прихожу, этот пиздюк еле дышит, потому что нажрался, а вокруг вещдоки недоеденные. Ему даже с кровати встать не удалось – пузо подняться мешало. Пришлось вместо сна везти к ветеринару и лечить клептоманию клизмой, потому что у усатого проблемы с кишечником, мать вашу, повышен сахар и преддиабетное состояние. Нельзя ему много жрать, только корм какой-то специальный.

— Так зачем ты его так раскормил?

— Я его не кормил, ему просто ворованное жрать нравится. Полная миска корма, а этому клочку шерсти надо крышку с кастрюли лапой сдвинуть и сожрать из нее все. Ему месяца три было, слышу шум из кухни. Захожу – крышка с кастрюли валяется, а этот придурочный весь в кастрюлю с пюре залез, жрет и рычит. Хорошо, что картоха остыла. Потом по штанам моим залазил и колбасу тырил прямо с доски разделочной. И попробуй забери. В общем, в страхе всю семью держал, угрозы не помогали. Я его отдать пытался, но кому он нужен, дворовый-то. Вот так и выживаем, еду прячем. Я не удивлюсь, если он научится сам холодильник открывать.