Книга Наглый. Дерзкий. Родной, страница 25 – Ульяна Романова

— Скажешь «Эдуард» – я тебя покусаю, – предупредила я.

— Человек я, обычный, нормальный человек, Кать. Простой парень я, работящий, хозяйственный, домовитый…

— От меня тебе что нужно?

— Кать, ну ты взрослая вроде, а не видишь, что нравишься мне, – пробурчал он.

Отвернулся, подумал и уже совершенно другим тоном продекламировал:

Голубая кофта. Синие глаза.

Никакой я правды милой не сказал.

Милая спросила: «Крутит ли метель?

Затопить бы печку, постелить постель».

Я ответил милой: «Нынче с высоты

Кто-то осыпает белые цветы.

Затопи ты печку, постели постель,

У меня на сердце без тебя метель».

— Есенина выучил? – напряглась я.

— Все для тебя, Кать. Образовываюсь потихоньку, видишь, память тренирую, стихи учу.

— Боже, помоги! – взмолилась я. – Приехали. Выходи, будешь оружием психологического давления на строительную бригаду.

Эдуард с готовностью вышел, серьезно поправил свой картуз, выровнял козырек по центру и послал мне шальную улыбку.

Я закатила глаза, уже не задаваясь вопросом, кто он и откуда. У меня голова разболелась еще в середине пути от его нескончаемой болтовни настолько, что анализировать поведение поэтичного маргинала не было ни сил, ни желания.

Хотелось домой, забраться в горячую ванну с пеной и, наконец, смыть с себя этот день.

— Катерина, а чей это дом? – снова включилось «Эдуард ФМ».

— Нашей семьи, – переступая через непонятные мне строительные штуки, пробурчала я.

— Большая семья?

— Не очень. Я, муж, сын…

— Катерина Романовна, не ври, ты не замужем.

— Официально – нет, – мило улыбнулась я.

— Ага. А муж где?

Мы остановились, Эдуард недовольно сдвинул брови к переносице и спрятал руки в карманы.

— В командировке, – выдохнула я, – недели через две вернется.

Я снова пошла на голоса рабочих, а Эдуард топал следом и недовольно сопел.

— Неправильный у тебя мужик, Катерина. Вот скажи мне, а че он на тебе официально не женится?

Я остановилась, развернулась к Эдуарду и зло предупредила:

— Еще одно слово, и домой ты пойдешь пешком!

— Тю… Для бешеной собаки семь верст не крюк, – разулыбался он, – дурак он у тебя, Катя. Вот если бы ты со мной была, я бы на тебе официально женился.

— И какая фамилия у меня будет после свадьбы? – зацепилась я.

— Моя, – блаженно пропел Эдуард.

— Ну какая? Вдруг некрасивая? Тогда я не согласна.

— Красивая, Катерина, тебе понравится, – подмигнул Эдуард, а я поняла, что снова проиграла в этом словесном поединке.

А Эдуард довольно сверкнул глазами и первый потопал к строителям. Я шла за ним, ругаясь сквозь зубы на свое невезение.

Строительная бригада явно была не готова к нашему появлению. Первые пару секунд я наблюдала, как глаза строителей округляются, еще несколько мгновений все сдерживали смешки. Потом прораб отвернулся в другую сторону, а строители не стесняясь засмеялись.

Правда, ненадолго.

— Тихо спиздил и ушел – называется «нашел», да? – так пророкотал Эдуард, что даже я присела.

Смешки прекратились, а бригадир пошел к нам:

— Начальник, ты о чем? Мы ни одного гвоздя не спиздили.

— Щас проверим, – пообещал Эдуард. – Смету тащи.

— Зачем?

— Гвозди считать будем, – пообещал Эд, прогуливаясь по стройке.

— Ты кто такой? – обалдел прораб и покосился на меня.

— Я тоже не знаю, – брякнула я, не подумав. – Что у вас здесь? Почему на Пашины звонки не отвечаете?