Книга Невозможный. Нахальный. Любимый, страница 64 – Ульяна Романова

— А потом, Аврора, я возьму реванш, – пообещал он таким тоном, что все мурашки на моем теле пришли в движение, перегоняя кровь к низу живота.

— Как думаешь, сколько раундов ты осилишь? – продолжал он.

И я поняла, что это уже не моя игра в соблазнение. Роберт и тут перехватил инициативу.

Я выдохнула, облокотилась локтями на столешницу и подалась вперед. Глаза Роберта быстро переместились на мое довольно скромное декольте.

— Пока ты не попросишь пощады, – пообещала я.

— Нокаут, Аврора. Я побежден – впервые в жизни без единого удара.

Аврора

Я дрожала, в горле пересохло, а взять себя в руки никак не получалось. Роберт умел выбивать почву из-под ног.

Я забыла, что мы сидим в окружении толпы народа, что напротив находится самый невозможный мужчина в этом городе – варвар, захватчик и самопровозглашенный генералиссимус, у которого язык без костей. В тот момент он был мужчиной, к которому у меня просыпались чувства. Пугающе сильные.

Я свела ноги вместе и постаралась не ерзать.

Роберт тоже не шевелился и, кажется, забыл, что нужно иногда моргать. О еде мы оба даже не вспомнили.

Пауза затягивалась, его взгляд все чаще останавливался на моих губах, а я краснела, как первокурсница на свидании с самым популярным парнем университета.

Чтобы сгладить неловкость момента, я отрезала небольшой кусочек стейка и отправила его в рот. Медленно жевала и очень боялась поперхнуться под обжигающим взглядом своего спутника.

И несмотря ни на что, с ним рядом было хорошо. Тело пылало, а в душе разливалось блаженное тепло и умиротворенность. Где-то на уровне подсознания я верила его словам, что Роберт меня не обидит. Чувствовала, что он не лукавил.

Он был совсем не похож на тех мужчин, которые были у меня до него. И хотя ситуация с беременной родственницей меня расстроила, то, что он готов все бросить и бежать на помощь тем, кого сам же назначил своей семьей, подкупало. В его системе ценностей семья стояла на первом месте, об этом можно было легко судить по его рассказам. К племяннику он относился как к родному сыну, жену племянника любил как дочь, а брат и родители для него – неприкосновенный святой Грааль.

Что говорить о близких, если он знал каждого своего ученика, все их проблемы, слабые стороны, характеры?

В наше время, когда люди думают по большей части о себе, такая привязанность к семье на вес золота.

Если бы еще не кокетничал со всеми подряд, цены бы ему не было! Но тогда Роберта можно было бы смело выставлять в музее искусств как вымирающий вид.

Я снова подняла на него глаза, и все мысли улетучились. Мы встретились взглядами, и мир вокруг перестал существовать. Кровь шумела в ушах, я машинально свела бедра и тяжело задышала.

Роберт играл желваками, сжимая в руке вилку, и не притрагивался к еде.

Я судорожно пыталась придумать хоть какую-то фразу, чтобы ситуация не накалилась до предела, но, как назло, в голове было пусто.

Судорожно выдохнула и первая отвела взгляд, снова пытаясь сосредоточиться на стейке.

— Когда ты краснеешь, то становишься совсем юной, – мягко прошептал Роберт и улыбнулся.

От невинного комплимента я и окончательно раскраснелась.

Боже, давно я так не реагировала на комплименты от мужчин!..

— Так, все! – Роберт отбросил вилку на столешницу и жестом позвал официантку.