Книга Как приручить училку, страница 83 – Ульяна Романова

— Первый раз мне лень дать тебе по заднице, но если ты еще раз заикнешься о разнице в возрасте, я тебя отшлепаю, – предупредил он.

— И все-таки? – надавила я.

— Блин. Ладно. Глупая история. Просто я, когда тебя в первый раз увидел в коридоре универа, запнулся, а в меня какая-то девчонка врезалась, и мне на ногу упал томик со стихами Пушкина. А потом я узнал, что ты Арина, и как-то само вышло.

— Господи, я-то думала… – вздохнула я. – А если бы тебе Маяковский на ногу упал? Или Ницше?

— Тогда было бы не так весело. Ты так смешно всегда морщила нос, когда я тебя Родионовной звал. Я бы просто лишился шестимесячного удовольствия это лицезреть.

— Ты звал? Меня весь университет Родионовной прозвал с твоей подачи. Даже декан один раз оговорился.

— Он к тебе приставал? – непонятно куда скакнули мысли Рината.

— Нет, конечно! Он женат!

— Ладно, пусть живет.

— Собственник.

Ринат что-то промурлыкал на незнакомом мне языке, а я снова пристала:

— Сколько иностранных языков ты знаешь?

— Давай считать. Русский, русский матерный, азербайджанский, это родной язык моего дедушки, папа и дядька с детства учили. Немного татарский знаю, дед мой на татарке женился, поэтому папка Рамиль, а дядька Эмиль, искали имена, чтобы и вашим и нашим. Я любил у дедушки с бабушкой гостить. Они, когда ругались, каждый на свой родной язык переключались. Никто ничего не понимал, но ругались от души. Думаю, поэтому они шестьдесят пять лет вместе и прожили – никто ни на кого не обижался, потому что непонятно было, какими словами кто кого ругал.

— А мама? – улыбнулась я.

— Мама русская с немецкой фамилией девичьей. Я билингв, с детства языки легко давались. Английский в школе учил, немецкий по фильмам и фантазиям о тебе, Аринка. Вроде все. Считай.

— Ты даже не представляешь, какой это ценный дар – знать много языков. И так легко об этом говоришь, словно это норма. А многие и один иностранный выучить не могут.

— Родионовна, у меня мама знаешь как говорит? Что нельзя научить рыбу залазить на дерево. У каждого свои таланты. Не получается языки учить – пусть математику осваивает. Или бизнес. Или рукоделие. Какой-то талант должен быть, просто его найти нужно и развить.

— Твоя мама – мудрая женщина, – восхитилась я.

— Угу. Нужно вас познакомить. И с батей тоже. Правда, есть нюанс.

— Какой?

— Внуков начнут требовать, возможно, попробуют подкупить. Или начнут давить на жалость.

— Скажи, что ты пока не готов.

— Я-то готов, – вздохнул Ринат.

Заставил меня поднять голову, взглянуть в его глаза и непривычно серьезно, едва ли не со страхом, уточнил:

— А ты?

Я растерялась, потому что банально не думала об этом. Не до того было. Голова была занята другими проблемами.

— Я…

— Выходи за меня, – огорошил меня Ринат. – Аринка? Согласна?

— Согласна, – брякнула я.

Лицо Рината разгладилось, он снова просиял, осторожно выпутал меня из объятий, подскочил, шкодливо на меня посмотрел, подошел к окну, раскрыл его и заорал:

— Она сказала «да»!!

— Ринат! – засмеялась я, прикрываясь тонкой простыней.

Барсову же на месте не сиделось. Он развернулся, подхватил меня на руки, закружил, при этом издавая победный клич неопознанных индейцев, и, задыхаясь, пообещал:

— Ты не пожалеешь! Слово даю.

— Верю, – выдохнула я.

Ринат поставил меня на ноги, запер окно, снова осторожно поднял над полом и понес в душ, где сразу же начал доказывать, что жалеть о своем решении я не буду никогда. Доказывал долго, со всей страстью и рвением, на которое был способен.