Книга Ржавчина, страница 4 – Виктория Побединская

Высадив меня недалеко от школьных ворот, Тобиас уехал. Я огляделась. На площади перед входом собралась толпа народу. Я подошла ближе, выглядывая из-за спин, и проверила время, потому что Ив обещала встретить без четверти восемь. На часах же щелкнуло без пяти, а ее все не было.

Кто-то толкнул в спину.

– Анна-банана! – заверещала Ив на всю округу, вытряхивая из меня воздух.

– Задушишь, – зашипела я, смеясь и выпутываясь из ее рук. С Ив я позволяла себе говорить. Иногда. Обычно это были односложные ответы, не требующие напряжения связок.

«А чего столько народу?» – спросила я. В американских школах нет торжественных линеек, бантов и приветственной речи директора. Из динамиков не доносится «Учат в школе», и не звенит звонок. Потому толпа выглядела предельно странной.

– Все хотят посмотреть на новичков, – ответила Ив, возбужденно потирая руки и едва ли не подпрыгивая. – Представляешь, там только парни. Они не брали девушек, потому что в Ржавом городе с транспортом проблемы.

– В смысле?

– Туда не ходят автобусы, – вставая на носочки, чтобы видеть из-за голов, ответила Иви.

И тут я заметила его, беззвучно прошептав, не в силах поверить:

– Август… – Дыша слишком резко и хаотично. Так, так мне дышать нельзя, без риска закашляться.

– Рыжий, ты идешь? – окликнул его кто-то.

Парень повернулся, и мое сердце принялось скакать как заведенное. Радостно выкрикивая, что это точно он. Мой американский мальчик. Родинки на его щеке – слишком яркий признак.

Я впитывала его новый облик, буквально вбирая каждую черту. Волосы цвета осенних листьев, завивающиеся кольцами, как и в детстве, слегка растрепанные, белая футболка на загорелой под южным солнцем коже, веснушки, красная кепка на голове. Интересно, вспомнит ли меня? Ведь прошло уже пять лет.

– Иду.

Его голос изменился. Стал низким и глубоким.

Но это был он. Мой Август.

Я откашлялась, до боли напрягая связки, чтобы произнести его имя, но ничего не вышло. Из горла вырвался только хрип.

«Боже, какая глупая», – отругала я себя. Знала ведь, ему будет плевать на голос. Я скучала по нему. Скучала безумно, поэтому сама не заметила, как ноги повели навстречу. Коснулась его локтя, обращая на себя внимание. Он обернулся, будто теряясь на миг, а я улыбнулась так, что еще немного и порвутся щеки.

– Чего надо?

Выдох получился слишком шумным. «Неужели не узнал?».

Вытащив из сумки черный маркер и блокнот, что все время таскаю с собой, я написала: «Анна. Забыл?» и развернула, чтобы он мог прочитать. На мгновение его взгляд замер.

– Что за дурацкие шутки?

Я покачала головой и медленно поднесла ладонь к горлу, изображая крест. Моя шея в шрамах. И несмотря на то, что я закрываю их бархатными чокерами, Август заметил и вдруг сделал шаг назад, будто увидел что-то отвратительное. Не понимая, почему он смотрит так, я написала: «Как ты?» – но только протянула блокнот, он грубо перехватил мою руку. Сжав слишком сильно. Если бы я могла, я бы вскрикнула, но вышло только поморщиться.

– Скажу только один раз, – прошипел он, наклонившись, чтобы никто нас не услышал. Настолько близко, что я могла рассмотреть все крапинки в его глазах. Почему сейчас эти глаза пугали? – Больше ко мне не приближайся.

«Что?»

– А лучше, вообще переведись в другое место. И молись, чтобы оно находилось как можно дальше.