Книга Drama Queens, или Переполох на школьном балу, страница 55 – Дана Делон, Ксюша Левина, Виктория Побединская

— Спасибо. Ты спасла меня от цистита.

— Боже, Хитклифф! – протянула Кэтрин.

— Можно просто Хит. А эти кроссовки, между прочим, почти двести баксов стоили.

Девушка лишь пожала плечами. Сам виноват, кто ж поспорит. Пусть скажет спасибо, что в мусор не выкинула.

— Я хотела с тобой поговорить.

Хитклифф отложил кисточку и, вытерев руки болтающейся на поясе тряпкой, сел рядом.

— Мне нужна твоя помощь.

— С чем?

Главное – дать понять, что она спокойна. Хотя, если честно, внутри нее все кипело. Резко выдохнув, она собралась с силами и произнесла:

— Будь моим… хореографом.

Повисла пауза. Настолько тяжелая, что, казалось, воздух можно резать ножом.

— Чего? – рассмеялся парень.

— Мне нужен кто‑то достаточно наглый, чтобы справляться с этой толпой, но при этом опытный, чтобы суметь заставить их двигаться. Поэтом я вчера подумала и решила, что мне нужен ты.

Брови у парня удивленно приподнялись. Он уставился на Кэтрин, пытаясь угадать, не шутит ли она, и чем дольше смотрел ей в глаза, тем сильнее убеждался: вовсе нет.

— Послушай, Кэт, я ведь не профессиональны танцор. Я даже курсов никаких не оканчивал. И уж тем более не хореограф.

— Я видела, как ты в своих наушниках под музыку двигаешься.

— Подсматривала?

Его губы дрогнули в улыбке, а ее щеки заалели.

— Что? Нет! Но даже вчера у тебя получалось лучше, чем у всех остальных, вместе взятых.

— Ну так я же тоже в выпускном классе учился и тоже вальс танцевал.

— Тем более! – воскликнула Кэтрин. – Не так уж много лет с тех пор прошло!

— Кэт, я не знаю…

— Я запишу эти часы в счет твоей отработки.

Это был ее последний козырь, и она знала: вот тут уж он не сможет отказаться. Протянула руку, ожидая, и Хитклифф, откинув голову и зажмурившись, словно не хотел делать этого, но проиграл, пожал ее в ответ.

— Вот и чудесно, а теперь давай пробежимся по всем участникам.

Положив на пол ботинки, Кэтрин уселась рядом с парнем и достала из сумки свой школьный альбом позапрошлого года.

— Итак, некоторых ты, наверное, запомнил, но давай по порядку. Это Пенелопа Браун. – На фотографии Пенни стояла в одном из своих странных розовых кардиганов, ее челка, как и всегда, была слишком густой, а на губах играла осторожная, едва различимая улыбка.

— Да, я ее помню. Она самая маленькая, – подтвердил парень, выхватив из рук Кэтрин альбом, чтобы прочитать: «Ты для меня останешься тем, кто всегда протянет руку». – О чем она?

— Понятия не имею, – ответила Кэтрин, отвернувшись к окну. – Это же Пенни. Кто знает, что у нее на уме!

Хотя, конечно же, Кэтрин знала. Знала Пенни с тех пор, когда у той еще не было знаменитой челки, а им было на десять лет меньше, чем сейчас.

И в глубине души любила те воспоминания. Тогда все было лучше. Ее подруги рядом, отец, казавшийся едва ли не героем, и дело даже не в том, что работал он пожарным. Когда тебе восемь, все отцы кажутся идеальными. Просто все было на месте. И Кэтрин хотела быть такой, как он. Провожая отца на смену, она всегда волновалась: а вдруг он не вернется? Ведь даже в восемь маленькие девочки понимают, как опасен огонь. Вот только забрал его вовсе не пожар.

Но это случится позже. А в один из дней она прогуливалась по улице и услышала крик. Какая‑то девочка залезла на дерево, спасая котенка, но спуститься не смогла. Был бы здесь папа, подумала Кэтрин, он бы помог. Вот только он был на работе,