Книга Drama Queens, или Переполох на школьном балу, страница 102 – Дана Делон, Ксюша Левина, Виктория Побединская

В такие моменты Кэтрин была даже рада, что в зале, где все тренировались, не было зеркал. Конечно, это было неудобно для танцующих, зато сохраняло ее психическую стабильность. Ей казалось, что при виде собственной неуклюжести она стеснялась бы еще больше и вообще не смогла бы даже с места сдвинуться.

Выслушав ее, Хитклифф подошел к колонке, отцепил свой телефон с наушниками, а потом произнес:

— Идем, – и протянул руку. – Я хочу тебе кое‑что показать. – И это было так неожиданно, как если бы он предложил ей сбежать из страны.

Кэт замерла посреди зала, не решаясь пошевелиться. – Я не прошу тебя доверить мне свою жизнь, – добавил он. – Только один танец. – И Кэтрин, шагнув, приняла протянутую ей руку.

Они шли мимо школьных кабинетов. Кэт не имела ни малейшего понятия, куда Хитклифф ее ведет. Остановившись в одном из коридоров, он обошел ее, чтобы встать сзади, и мягко попросил:

— Закрой глаза.

То ли звезды так сложились этой ночью, то ли голос, который вел за собой, но Кэт согласилась.

И просто позволила положить ладонь себе на талию. А потом почувствовала, как ее уха что‑то коснулось – капелька-наушник. Между ними протянулся треугольник белых проводков. Он, она и музыка. Вот только это был вовсе не вальс. Мелодия более томная и глубокая. Похожая на музыку, что обычно крутят в лаунж-клубах.

— Послушай, Кэт, – мягко произнес Хитклифф, наклонившись к другому ее уху. Его ладони спустились ниже, остановившись у нее на бедрах. – Забудь все, что ты знаешь, ладно? Это все ерунда.

Здесь не балет. Это не только техника, хотя и она тоже. Ты можешь выучить шаги и повороты, но все равно так и не почувствуешь, каково это – танцевать. Танец – это эмоции. То, что идет изнутри. – Его голос стал совсем тихим. – Я не могу рассказать. Я могу только показать, если ты мне доверяешь.

Она очень хотела. Но так боялась, что, казалось, сердце сейчас выскочит, пробив в груди дыру. Оно билось так же глухо, как басы мелодии, что играла в наушниках. И все‑таки Кэтрин кивнула. Их тела соприкоснулись. Ее спина прижалась к его груди.

Хитклифф заправил прядь волос ей за ухо и провел подушечками пальцев по тонкой шее. Другая ладонь плавно заскользила вниз, очерчивая ее бедро, и Кэтрин успела поймать лишь одну мысль:

надо звонить, потому что от таких прикосновений могут остаться ожоги, не меньше.

— Просто забудь обо всем, что кто‑то когда‑то говорил. Что‑то когда‑то сделал. О том, кто и что подумает, – тихо произнес он, почти касаясь губами ее виска. – У нас осталось всего пятьдесят шесть часов, после которых ты избавишься от меня.

Так какой смысл стесняться?

Она развернулась к нему лицом, так что теперь они смотрели друг на друга. Его глаза были как черный кофе – настолько темные, что различить границу между радужкой и зрачком было почти невозможно. В их мраке можно было потеряться. Но эта тьма не была пугающей. Впервые за эти недели.

— А что будет потом? – спросила Кэт.

— А потом я уеду, – ответил он так просто, что Кэт даже растерялась, забыв, что его наказание временное. И наверняка ему есть куда вернуться.

Его колено проскользнуло между ее ног, и, качнув на себя, он крепко прижал ее к своему телу.

Кэтрин чувствовала, как границы ее личного пространства стерлись, смешиваясь с чужими, переплетаясь, растворяясь как дым… И боже, это было так волнительно! Давление его рук на ее талии стало гораздо ощутимее, и он начал двигаться. Очень-очень медленно.