Книга Фантом, страница 102 – Виктория Побединская

Я пытаюсь вырваться, но он держит так крепко, что все мои попытки не более чем бесполезное трепыхание мошки, застрявшей в паутине.

— Я просто посмотрю.

Сквозь Эхо сыплются обрывки информации. Вокруг царит хаос. Я не понимаю, то ли Ник пытается меня отвлечь, то ли сообщает парням, где в случае чего искать нас, но, всматриваясь в мелькающие картинки, закрываю глаза.

— Ты услышал меня и поэтому пришел?

Ник молчит. Звук его шагов тонет в стуке капель по металлу. А потом вдруг отвечает:

— Я всегда слышал тебя. Просто никогда в этом не признавался.

Что?

Еще пару минут назад я была рада видеть его, как никого в этом мире, сейчас же мне хочется его убить.

— Я тебе это припомню, Лавант. Клянусь.

— Припомнишь, когда будем на той стороне Атлантики.

— Думаешь, будем? — шепчу я. — Я не хочу вот так умирать.

Хотя погибнуть, сражаясь, в эту минуту кажется лучше, чем навсегда позабыть себя, будучи пойманной отцом.

— Ты не умрешь.

Ник прижимает меня крепче.

Должно быть, заносит обратно в здание, потому что дождь резко прекращается. Я открываю глаза и понимаю, что нахожусь в вагоне.

Такие лет сто назад были настоящей редкостью. Сейчас от купе не осталось ни красоты, ни былой роскоши. Деревянные панели выломаны, окна побиты. Кое где сохранились диваны, на один из которых и опускает меня Ник.

«Просто еще одно испытание, — убеждаю я себя, глядя на то, как он скидывает куртку и закатывает рукава. — Всего лишь мгновение, которое нужно перетерпеть». Но как только одежды касаются его непривычно ледяные руки, напряжение в горле и мышцах снова дает о себе знать рваным стоном.

— Успокойся, Ви.

Ник садится на корточки, берет мое лицо в ладони, приказывая смотреть на него.

— Дыши. Вдох носом. Резкий выдох ртом. — Он вдыхает, заставляя меня повторять за ним. — А сейчас ты мне дашь посмотреть на рану. Да?

Я вздрагиваю, крепко зажмуриваясь.

Что бы не ждало впереди, ничего уже не изменишь.

Ник встает, снимая с меня одежду. С плеч падает промокшее, грязное пальто. Рывком откидывается шарф. Сквозь голову стягивается джемпер.

Мы справимся. Я со свистом втягиваю воздух, когда мягкая материя задевает края раны, и закрываю руками лицо.

— Молодец. Все хорошо.

Меня колотит. Я чувствую, как по боку скользит его ладонь, сжимая крепче края раны и прикладывая к ним что-то.

Нет, я точно не выдержу.

И когда я готова грохнуться в обморок, Ник произносит:

— Порез не глубокий, края ровные. Быстро затянется.

Я открываю глаза.

— Значит, я не умру?

— Не сегодня точно. — Ник прикладывает к боку тампоны, которые заклеивает сверху полосками пластыря. А потом усмехается. — Если расценить по шкале от нуля до десяти, то твоя рана тянет на единицу, не больше.

— Что? — Я выглядываю сквозь пальцы, а потом и вовсе убираю от лица руки. — Ты видел сколько там было крови?

— Ладно, ладно, — защищаясь, отвечает он, разрывая зубами упаковку с бинтами, — на тройку. — Я кидаю на него гневный взгляд. — С половиной.

Заставляя себя расслабиться, я медленно выдыхаю. Все внутри горит и колет. Тело до сих пор бьет мелкой дрожью. Уже не ясно от чего: боли ли, холода или осознания факта, насколько близко в этот раз я находилась от смерти.

— Зачем ты туда полезла? — продолжая возиться с раной, ругается Ник. Придерживая прохладными пальцами кожу, аккуратно промокает кровь, чтобы наложить пластырную стяжку.