Книга Интенция, страница 55 – Виктория Побединская

— Понятно, — хотя было ясно, ее не удовлетворил ответ. Виола недовольно поджала губы. — Ты все еще рисуешь?

— А я рисую? — В этот миг в голове, словно красная лампочка, ярко вспыхнули слова «Солдат не должен рисовать!», а потом боль ударила в висок.

— Очень смешно, Ник! Пока!

Со скрипом отодвинув стул, Виола встала и, резко развернувшись, зашагала прочь, а я изнутри разорвался от противоречий. Мне однозначно стоило последовать её примеру и уйти в другом направлении. Туда, где не надо было ни о ком беспокоиться, кроме самого себя.

Я бросил взгляд на часы. Транспорт еще ходит, моя помощь не потребуется. В конце концов, она всегда сможет вызвать такси.

На столике остывал чай. Стоял так и не доеденный пирог. Хлопнула входная дверь.

Боже…

Было что-то в этой девушке до боли притягательное, что заставляло забыть о собственном эгоизме и гордости, при этом вызывая дикое желание ударить себя пару раз по лицу, крикнув: «Очнись! Твою мать, что же ты творишь!»

И прежде, чем успел подумать, я оказался на улице.

— Подожди, Ви, — догнал я ее, схватив за локоть. Виола резко остановилась, напрягшись всем телом, и повернулась, задрав свой веснушчатый нос вверх. — Я честно ничего не помню… ну практически… про рисование уж точно.

Ее злость сменилась потрясением.

— Прости, что?

Я знал, что переступал черту, которую ни в коем случае не должен был, но не мог остановиться.

— Я участвую в одной экспериментальной программе. — Сделав паузу, я попытался подобрать слова. — Короче, я не могу об этом много говорить. Они работают над улучшением способностей солдат… ну и как побочный эффект, я потерял память.

«Вроде, вышло достоверно».

— Ты вообще ничего не помнишь? — произнесла девушка, прищурившись. — И меня?

— Тебя помню. Частично, — уточнил я.

Наши взгляды пересеклись, но Виола тут же разорвала эту связь, опустив взгляд на мою руку, все ещё сжимающую ее локоть. Я тут же отпустил и сделал шаг назад.

— Все это очень странно... — тихо произнесла она, дважды обернула серый шарф вокруг тонкой шеи и медленно зашагала в сторону юго-восточной части города. Оказалось, нам по пути.

— А какое твое самое яркое воспоминание, связанное со мной? — решил сменить я тему.

— Ни за что, — покачала она головой. — Даже не надейся!

— Что? Я хочу знать! Расскажи мне!

— Нет.

— Да ладно, — попросил я, — ты должна сжалиться над моей пострадавшей памятью.

Она прищурилась, словно размышляя, стоит ли поддаться на уговоры.

— Не самое приятное, я полагаю? — предположил я, хотя прекрасно знал, что случилось, но хотел услышать ее версию событий.

Виола секунду помолчала.

— Я его переписала, — остановившись, произнесла девушка, и я тоже замер.

— В каком смысле?

— Ты будешь смеяться.

— Не буду, обещаю, — приложил я к сердцу кулак.

— Ладно. Но ты обещал! — нахмурилась девушка, указывая мне в грудь пальцем. — Я его не совсем переписала, скорее, сочинила на его основе рассказ.

Я опешил.

— Так вот, — она принялась нервно гнуть пальцы, — эта история оказалась в нашей академии настолько популярной, что даже девчонки курсом старше передавали ее друг другу, пока страницы не истрепались до такой степени, что читать стало невозможно. Когда книжка дошла до директора, она вызвала меня в кабинет, отчитала, но потом, улыбнувшись, добавила, что мне стоит попробовать поступить в Оксфорд на литературный.