Книга Осколки, страница 82 – Виктория Побединская

— Вот все, что у меня осталось, — показываю, касаясь металлической планки.

— Откуда он у тебя?

— Ник отдал.

Где-то неподалеку ухает сова, но я не могу разглядеть ее, сколько не вглядываюсь темное и беззвездное небо. Шон молчит. В эту минуту тишина между нами заключает в себе больше смысла, чем любые слова.

— Ты скучаешь по нему? — тихо спрашивает он.

— Еще чего! — вскидываюсь я, понимая, о ком он говорит. Ник ушел, но выгнать его из дома оказалось гораздо проще, чем из собственной головы. Как песня, которую вроде не хочешь слушать, а она, как заевшая пластинка, все играет и играет.

— Вообще-то я имел ввиду Тая, — смеется Шон.

— Ох. Тая… — Я бью себя по лбу, краснея. Мой лимит унижений на этот год явно исчерпался. — Как я могу скучать по нему, если толком его не помню? Знаешь, иногда мне кажется, что он просто взял и бросил меня.

Шон одаривает меня острым осуждающим взглядом.

— Среди военных существует такое суеверие, что потерять свой жетон — самая большая удача. Значит, смерть окончательно вычеркнула тебя из списка, — говорит он. — Так что я уверен, с ним все в порядке. Может, он в эту самую минуту пытается тебя найти.

Позади раздаются шаги, и мы одновременно оборачиваемся.

— Кому кофе?

Арт не спеша подходит к скамейке и садится рядом. В его руках две дымящиеся кружки, от которых исходит аромат корицы.

— Прости, кэп, но себе нальешь сам, — и протягивает мне кружку. — Как ты сегодня?

Я пожимаю плечами:

— Лучше, чем вчера.

Шон хмурится, я опускаю глаза. В глубине души каждый из нас понимает, что теперь никогда до конца не расслабится. Ведь Нику мы тоже доверяли.

Сумасшедший декабрь перетек в холодный выстиранный январь. Настолько же унылый, как и наше существование.

Парни успокоились, снова налаживая быт, если в нашей ситуации его можно вообще таковым считать, их жизнь вернулась в привычное русло, а вот я никак не могу обрести покой. Мне хочется лечь, свернуться калачиком и никого не видеть. Но понимаю, стоит дать слабину — уже не смогу собрать себя обратно. Да и как бы отвратительно я себя не чувствовала, не время сдаваться.

Шон говорит, секрет кроется в распорядке дня. Не даром, в армии нет проблем с «лишними» мыслями. Я соглашаюсь. Трачу все свободное время и последние силы на физические тренировки, чтобы к вечеру доползти до кровати и упасть, но даже когда тело ноет, эта боль не приносит избавления.

Чтобы избавиться от стресса и напряжения, каждый день следует слушать новую песню, смотреть на хорошую картину и читать хоть какое-нибудь мудрое изречение, — что-то подобное произносит Арт, цитируя за ужином радио, и я хватаюсь за эту идею, как за соломинку. В доме не остается непрочитанных книг, музыка играет на кухне каждый день, когда мы с Артом готовим, а картины заменяет пейзаж за окном.

Мой день расписан по минутам: Артур тренируется вместе со мной по несколько часов, ещё минимум столько же мы ломаем голову над паролем от диска, но как я ни стараюсь довести себя до полного изнеможения, мне не удается выбросить из головы произошедшую с Ником ситуацию. Он просто бросил напоследок: «С Рождеством!», вышел на улицу и отправился в пустоту, так ни разу не оглянувшись. Шутка ли, но он действительно ушел в канун главного праздника в году.