Книга Осколки, страница 5 – Виктория Побединская

Распахнув карие, словно шоколад, глаза, Шон поднимается и, подает руку, помогая мне встать. Что ж, парень научен манерам.

Мы так близко, что я могу почувствовать запах его кожи. Но это не ожидаемый аромат дорогого одеколона или средства для бритья.

Бензин. И немного машинное масло.

За красивой оберткой прячутся сплошные сюрпризы.

Мне хочется спросить так много. Например, почему он работает в мастерской, ведь это странно. Он мог бы быть моделью или актером, но я заталкиваю эти мысли в самый дальний угол разума, решая, что выясню этот момент позже.

Когда мы оказываемся достаточно далеко от нашей попутчицы, я тяну его за рукав, прося остановиться:

— Постой! — Какой же он все-таки высокий по сравнению со мной! Приходится задрать подбородок и немного отстраниться, чтобы посмотреть ему в глаза. — Хотела поговорить.

Я мысленно стараюсь сопоставить все факты, что узнала.

Поезд.

Помолвка.

Потеря памяти.

Мой разум выглядит как стена, на которой иголками прикреплены десяток мелких листочков с написанными на них открытиями, только проблема в том, что ни одно из них ни на грамм не приблизило меня к пониманию причин случившегося.

— С тобой точно все в порядке? — интересуется Шон, и между его бровей появляется крошечная, не больше рисового зернышка, морщинка.

— Да, просто закружилась голова, — мило улыбаюсь я. «Не считая того, что я гуляю по одному- Богу-известно-куда-направляющемуся поезду под руку с парнем, от которого пахнет сексом и бензином, и не помню ни капли из собственной жизни. Даже того, что ела на завтрак». — Мы же с тобой помолвлены и едем во Францию… — Заглядываю я в глаза, словно отбившийся от стада олененок. Шон неуверенно кивает.

Кто-то в вагоне хлопает дверью, и нас обдает холодный воздух вперемешку с едва уловимым запахом дыма.

— Ведь мы давно вместе, — осторожно предполагаю я, хотя руки аж дрожат от нетерпенья. Видимо, выдержка не была моей сильной стороной.

— Да.

— И, естественно, ты знаешь обо мне все.

— Ну, не все конечно… — медленно произносит парень и замирает, неотрывно вглядываясь в ответ.

Ладно. Плевать, что он подумает. Выдержав нарочитую паузу, я произношу:

— Когда у меня день рождения, Шон?

— Что? — парень недоуменно смотрит в ответ. — Милая, что за странные вопросы?

— Какого числа мой день рождения? — повторяю я почти с вызовом, и тут меня снова выручает Мария, наша прекрасная, говорливая попутчица, что при Шоне она ни разу не назвала меня по имени. И я сбрасываю эту бомбу.

— Как меня зовут, Шон?

Шон нервно сглатывает, а я внимательно наблюдаю за его лицом. На нем написана лишь одна эмоция — растерянность. Мои ладони с каждой следующей секундой его молчания потеют всё сильнее и сильнее.

— Ты не помнишь, верно? — Я и сама не знаю, спрашиваю ли или декларирую это как факт, вот только теперь ситуация выглядит ещё хуже.

— Ох, нет… не имею ни малейшего понятия. — Потирая переносицу, как будто у него раскалывается голова, он присаживается на свободное сиденье, и я устраиваюсь рядом. — Прости.

— Виола Максфилд, приятно познакомиться, — выдавливаю я из себя. — Что ты еще не помнишь?

— Не знаю, я как будто в вакууме, — обреченно произносит парень. — Очнулся после долго сна здесь, в вагоне, примерно полчаса назад.

Мое сердце начинает стучать так, словно выпрыгнет из горла. С это же момента и в моей жизни все пошло кувырком.