Книга Бернаут. Второй раунд, страница 99 – Виктория Побединская

— И какой же он, по-твоему?

— Сложный, – спокойно ответила она, скрестив на груди руки, словно защищаясь. – Возможно, даже слишком. Временами ненавидит себя за то, как поступил с братом. Оттого и такой закрытый.

— Не парень, а подарок, – съязвил Марс.

— Главное, он влюблен. – Она словно спустила курок.

Марс понимал: Лаклан сделает все, чтобы добиться ее и удержать рядом. Оба Беланже всегда получают то, что хотят. И в конце концов у нее не останется выбора, кроме как полюбить его в ответ. Почему-то от этого стало совсем тошно.

— Идем, Лил!

Ну вот. Он же говорил. Лилиан развернулась, но Марс поймал ее за руку, задержав. Вдруг понимая, что не хочет отпускать.

— Ты с ним счастлива? – спросил он. На каких основаниях? Старшего брата? Друга? Он и сам не знал, но Лил ответила:

— Да.

Так просто, но почему-то это выбило почву из-под ног.

— Я рад. – Вышло как-то неискренне.

— Спасибо.

Она улыбнулась. Немного грустно, но все же.

— Если что, ты всегда знаешь, что можешь прийти ко мне за помощью.

Лил промолчала.

— Можешь приезжать в любое время. Твоя комната всегда останется за тобой.

— Спасибо, может, мы как-нибудь и приедем.

«Мы».

— Лил, ну ты скоро? – снова крикнул старший Беланже.

— Мне пора.

— Да, разумеется. – Марс осторожно отпустил ее руку, проведя по ней кончиками пальцев.

— Спасибо, – ласково произнесла она.

— За что?

Лилиан пожала плечами:

— Не знаю. За все, наверное. По крайней мере, «спасибо» звучит гораздо лучше, чем «прощай», верно?

А потом резко, одним порывом, вдруг поднялась на цыпочки и притянула его за плечи, обнимая. Марс замер.

— Я люблю тебя, Марсель, – прошептала она, коснувшись уголка его губ и оставляя легкий ванильный отпечаток. – Но я не хочу быть с тобой.

А потом ушла.

ЭПИЛОГ (Бланж)

Восемь месяцев спустя

Все началось в тот самый момент, когда Лаклан потерял кольца.

— Они должны быть здесь!

К этому часу были перерыты все ящики с инструментами, карманы, спортивные сумки, пакеты и даже мелкие ведра вроде тех, что предназначены для хранения всякого мусора. Телефон, игнорируемый мной, все продолжал и продолжал звонить. «Жак» – высвечивалось на экране. Внизу висело несколько сообщений, на которые я так и не ответил: «Где ты?», «Гости уже начинают собираться», «Бланж, я серьезно!»

— Лаки, я тебя убью, вот клянусь. Убью тебя, – шипел я, накидывая рубашку и на ходу застегивая брюки, которые липли к еще влажному после скоростного мытья телу. – Потому что мы и так опаздываем, а если я еще и без колец заявлюсь, то не оправдаюсь до конца жизни.

Справа от меня снова взмыла вверх груда сваленных в кучу вещей. Эдакий фейерверк из пыльных джерси, перчаток и нагрудников.

— Они точно должны быть здесь. Я сам помню, как перепутал твою коробку со своей сегодня утром.

— Какой своей?

— Такой своей. Красной. Бархатной.

— Коробкой для колец?

Я остановился. Телефон требовательно ждал.

— Да, – ответил он. – Почему тебя это так удивляет?

— А Лил готова к такому повороту?

Он треснул меня наколенником по плечу:

— Идиот!

Я рассмеялся, но тут же взял себя в руки.

— Нет, правда. Вы же на прошлой неделе расставались.

— Мы вроде как сошлись.

— Как можно «вроде как сойтись»?

— Реми, отвали.

— Ты что, предложение ей сделал?

— Еще нет. Но сделаю. Сегодня.

— А если она ответит «нет»?