Книга Бернаут. Второй раунд, страница 29 – Виктория Побединская

Вот это точно было неожиданно. Даже Бланж дернулся и обернулся.

Лаклан, хмыкнул, покачав головой, мол, «нет, не дождешься».

— Нет, правда, почему?

Он явно не хотел об этом говорить, но поднял пиво вверх, салютуя брату, и, как будто специально пафосно цитируя спортивных комментаторов, произнес:

— Потому что я не поднимался выше второго места. А Бланж соревнуется с «последней надеждой Америки».

И вдруг раздался голос Реми:

— Соревновался.

Все затихли.

Они всегда реагировали так, будто наступил конец света. Солнце потухло, и жизни больше нет. Господи, как же я от этого устала! Может, поэтому Бланж и сам в это поверил. Но не я. И как бы безумно это ни звучало, вместо того чтобы в миллионный раз окропить слезами его загубленную карьеру, произнесла, тоже поднимая пиво:

— Помянем?

И вот тут его пробки сорвало.

— Ты думаешь, это забавно? Думаешь, имеешь право указывать мне, как реагировать? Да ничего ты не знаешь, маленькая паршивка!

Клянусь, он кипел так, что еще немного – и вскочит на ноги. Вот только, увы, он этого и правда сделать не мог.

— Ты понимаешь, каково это – знать, что не можешь даже банальных вещей сделать?! Встать, пройти, даже огонь развести на чертовом пляже! Не можешь перебраться с этого жалкого настила на два метра в сторону, потому что песок! Не можешь сбежать! Даже девчонку свою обнять ты и то не в состоянии! – яростно махнул он рукой в сторону старшего брата, который в этот момент, опустив руку на плечи Лил, прижал ее к себе. – Да что ты вообще понимаешь?!

Я встала и уверенной походкой прошествовала к нему. Бланж все еще продолжал испепелять меня взглядом. А потом, наклонившись, с вызовом произнесла:

— Обнимай.

И самым наглым образом уселась к нему на колени и обхватила его за шею.

Он ошарашенно застыл. Замолчал, растерявшись. Я продолжала ждать.

— Ну же, обнимай, – уверенно повторила, глядя ему в глаза.

И впервые в жизни он потупил взгляд. А я впервые в жизни выиграла наш зрительный поединок.

— Слушайте, мы ведь сосиски забыли, – подскочила Лил. – Идем, Лаки, поможешь донести.

— Сосиски? – не понял Лаклан. Но Лил толкнула его локтем. – А, да, без проблем. – И потащила его за руку в сторону дома.

Шаги Лилиан и Лаклана стихли. Мы же продолжали молчать. Рука Бланжа опустилась на мою спину.

— Прости меня, – тихо произнес он. Закрыл глаза, как будто сражаясь с самим собой. Как будто старался найти ту самую веревку, за которую нужно ухватиться, чтобы вылезти наружу из этой жизненной ямы.

И я правда хотела помочь. Пусть даже не всегда понимала как. Он должен был справиться самостоятельно. Поэтому, наклонившись к его уху, прошептала:

— Я знаю, как это сложно, Бланж. Знаю, как трудно просить о помощи. Звать. Смиряться. Терпеть. – Он тяжело сглотнул. – Но это не признак слабости. Никогда.

— Жак, я не смогу, – тихо произнес он.

Но я, обняв его крепче, прошептала:

— Я в тебя верю.

Глава 8. Клиника (Жаклин)

— Ты не обязан был с нами ехать.

— Я просто хотел помочь.

Мы с Лакланом шли по длинному коридору одной из клиник Лос-Анджелеса. Бланж катил свое кресло рядом с нами, кажется не обращая на нас внимания. Стоило только колесам его кресла пересечь порог здания, как он умолк, спрятавших в своих мыслях, и я не могла его за это упрекать. Все вокруг сияло белизной и хромом. Пахло лимоном и антисептиком. Суетились люди, туда-сюда сновали с планшетами в руках врачи. Когда мы остановились возле вывески «Ортопедическое отделение», Лаклан наклонился и тихо прошептал: