Книга Бернаут. Второй раунд, страница 106 – Виктория Побединская

Я лично ни одного до сегодняшнего утра не видела и только усмехнулась, когда Тристан, сын Марселя и Лили, остановившись неподалеку от нас, принялся снимать шлем. Марс затормозил рядом.

— Это несправедливо! – обиженно пробубнил Бланж.

Я наклонилась к нему, чтобы остальные нас не слышали, и прошептала:

— Реми, мы уже проходили это. Ты принял и смирился. Так давай не начинать заново.

— Нет, ну, просто видеть это – выше моих сил.

Я поцеловала его в висок и встала, чтобы помочь Лилиан с ужином.

В тот год, когда мы во второй раз поженились, канадский чемпионат выиграл Марс. Это было ожидаемо. Позвоночник Реми находился еще в довольно уязвимом состоянии, и каждую гонку мне приходилось буквально умолять его лишний раз не рисковать.

Когда Марс поднимался для награждения, там, на чужой территории, Бланж выглядел так, словно ему бросили перчатку прямо в лицо. Я знала, что не смогу сдерживать его вечно. И оказалась права.

Он реабилитировался уже в следующем сезоне. В чемпионате АМА по суперкроссу в Штатах, выступая за Канаду. Снова поймал волну хейта. И под ее аккомпанемент победил. В ту ночь был зачат Илай.

Когда мы узнали о беременности, Бланж сказал, что этот парень просто обязан стать новым чемпионом. Это судьба. И не может быть иначе. Вот только первые сомнения у меня появились еще в больнице, когда, впервые взяв сына на руки, я заглянула в его – мои – глаза и увидела на голове маленькие кудряшки.

— Ну как, видели? – выкрикнул Тристан, расплываясь в улыбке, очевидно, крайне довольный собой, посмотрев сначала на отца, а потом на нас.

— Зашибись, – больше для приличия, чем из реального интереса одобрил Илай и показал большой палец, не отрывая взгляда от экрана телефона.

— А видел, как я почти прыгнул трипл вон там?

Наш сын, закусив губу и сдвинув на шею наушники, только головой покачал.

— Ага, круто. Я, правда, особо не смотрел, – признался он, а потом и вовсе сбросил главную бомбу: – Я не особо люблю мотокросс.

Бланж издал странный звук – то ли отчаянный стон, то ли печальный вопль. Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Марс, медленно расплываясь в улыбке, повернул голову в сторону Реми и чуть наклонил ее.

— Он занимается музыкой, – вместо сына ответила я. – Мы сами удивились, когда он запел в церковном хоре, а потом в пять сам взял в руки гитару. Но мой отец вроде тоже выступал. Так что, как говорят, гены. По крайней мере, я точно помню, как кто-то говорил, что талант передается через поколение.

— А почему нога сломана? – поинтересовалась Лили. – Скейтборд? Ролики?

— Да так. – Наш сын отмахнулся, сдувая со лба липнущую к нему кудряшку. – Случайно вышло.

Я не стала добавлять, что вместе с музыкальными способностями, явно перешедшими по моей линии, он унаследовал и фатальную неуклюжесть. Так что на первом же школьном концерте умудрился свалиться со сцены.

Марс хлопнул Бланжа по плечу и добавил:

— Значит, осталось дождаться внуков.

— Очень смешно. Иди в задницу.

Марс улыбнулся.

Он ушел из профессионального спорта четыре года назад. И я не могла не замечать, как сильно Бланжу его не хватало.

До сих пор было странно и мило наблюдать их зависимость друг от друга. Последний совместный чемпионат они проиграли оба, слетев прямо на финальном круге. Бланж занял второе место. Марс – третье. Но запомнилась эта гонка другим. Тем, как Марс буквально прикрыл Бланжа собой от падающего сверху мотоцикла. Конечно, все решили, что это была случайность. Но как минимум несколько человек знали настоящую причину.