Книга Бернаут, страница 80 – Виктория Побединская

— А если я не захочу отвечать?

— Тогда возвращаешь все монеты обратно.

— В эту игру так не играют.

— Это канадская версия. Давай! – Стянув зубами перчатку, Бланж залез в карман, достал оттуда монету и ловко подбросил, тут же поймав одной рукой. – Один секрет, – произнес он. – С тебя и с меня.

— Я не хочу. И вообще, дай я встану, у меня уже ноги затекли.

Я попыталась приподняться, но он остановил меня. Теперь я могла явно почувствовать его раздражение.

— Слушай, Жак, если ты забыла, у нас собеседование назначено на конец июля. А я до сих пор тебя не знаю. А ты не знаешь меня.

Он был слишком близко, а это нехорошо. Одно дело – обниматься перед камерой или на виду у всех, другое – продолжать, когда никто не видит.

— Проблема не в том, Бланж, что я не знаю тебя. А в том, что я не знаю настоящего тебя. Как и ты – настоящую меня. И ты не хочешь открываться.

— О чем ты?

Может о том, что ты не сказал, что у тебя есть брат.

Или о том, что жить мы будет рядом с твоим врагом.

Или еще о десятке мелких, но таких важных фактов, которыми он просто пренебрег.

Я отмахнулась.

— Забудь, – но, когда попыталась встать, мне снова не позволили.

— Если мы сдвинемся хоть на метр, Лил убьет нас. Потому что она полчаса искала удачный ракурс.

Я поморщилась. Мы продолжали сидеть, глядя друг на друга. Мои глаза – раздраженные, его – напротив – совершенно спокойные.

— В это мало верится, уж прости. Лилиан и мухи не обидит. Я вообще удивлена, как она терпит тебя все это время. Какие бы ты ни платил ей деньги.

— Думаешь, я плачу ей за то, что она ведет мои страницы?

— Разве нет?

— У нас взаимовыгодный обмен. И я просто уважаю ее труд, так же как она – мой.

— Поясни.

— Мотокросс – очень дорогостоящий вид спорта, а в женском дивизионе нет таких доходов, как в мужском. Байки здесь крайне нересурсные и требуют таких денег, о которых простые люди даже не догадываются. Через сотню моточасов летит поршень, начинает убиваться цепь. Про резину вообще молчу. Это все надо обслуживать, а значит, нужен хороший механик. Есть еще треки, за аренду которых тоже надо платить. Аренда гаражей, – продолжал он, загибая пальцы. – Учитывая, что тренироваться нужно минимум три-четыре раза в неделю, сумма выходит ощутимая. И вот этим всем Лили может пользоваться совершенно бесплатно здесь, в «Святом море». Так что ее желание взяться за мои соцсети – скорее акт благодарности, нежели страдания, – пояснил он. – Это дает мне свободу не забивать голову телефонной дрянью. Но главное, я вижу результат. Она собрала почти миллион человек. А люди – это реклама. Реклама, – он указал на логотип Red Bull на своей футболке, – это деньги. А деньги – это та же свобода.

Я на секунду опешила.

— Выходит, ты даже не читаешь то, что о тебе пишут?

— А зачем? Мне не интересно чужое мнение. Меня устраивает быть тем, кем я являюсь. Не доказывать кому-то, что я лучше, чем я есть. Не строить из себя кого-то другого.

Вот только я не была уверена, что все так и есть. Но промолчала.

— Ну так что? – снова зажал он между пальцев монетку. – Сыграем? – глядя на меня так хитро, словно говорил вовсе не о детской забаве, а о другой, в которую мы играли вот уже вторую неделю и только по своей огромной глупости и воле.

— В следующий раз, – громко произнесла Лилиан, возвращая все внимание к себе, и помахала телефоном.