Книга Бернаут, страница 57 – Виктория Побединская

Раздевался Бланж бесконечно долго. Зря я надеялась, что его просто вырубит. Не удержавшись, я приоткрыла глаза и едва не рассмеялась в голос. Потому что шлем этот пьяный идиот не снял, но пытался стянуть футболку через голову, что у него, естественно, не выходило.

Смотреть на него было ужасно неловко и стыдно, но при этом оторваться совершенно невозможно. Во-первых, потому что это было смешно. «Я никогда не пью во время сезона». Ага. Как же. Я хмыкнула. Интересно, что он вообще делал, если оказался в шлеме?

Во-вторых, было просто удивительно наблюдать в Бланже столько, мать его, секса. Даже надравшись в хлам, он выглядел идеально. Плюс эта четкость линий в торсе и контурах мышц. А у меня лишь вечные синяки на острых коленках. Ну вот что за несправедливость?

Послышалось громкое «Фак!» – должно быть, Бланж наконец сообразил, в чем дело. Я в этот момент уже едва держалась, чтобы не расхохотаться. Разобравшись с очками, на резинку которых он тоже потратил еще добрых пять минут, Бланж наконец улегся в кровать и затих, а я отвернулась и закрыла глаза. В нынешнем состоянии эта бестолочь все равно не опасна.

Но не успела даже до двадцати досчитать, тут же пожалела, потому что пьяный мозг Бланжа что-то там сложил вместе и, очевидно, сделал неправильные выводы. Его рука плавно обвела мое бедро, свободно двинувшись по моему боку к животу, а губы прижались к ложбинке между плечом и шеей, и я на миг даже забыла, что в таких случаях вообще полагается делать. Вернее, я-то и не знала. А еще точнее, так растерялась и опешила, что ошарашенно замерла. Он притянул меня ближе, просунул руку мне под футболку и ладонью накрыл мою грудь. Меня едва не подбросило.

Зато мои руки, кажется наконец сообразив, что чужие наглые ладони лапают их тело и нужно бы это безобразие прекратить, среагировали, поймав пальцы Бланжа. Но тут он снова обыграл меня: вместо того чтобы отстраниться, переплел наши пальцы, мягко прижал наши ладони к моей груди, сердце в которой в эту минуту выдавало не меньше ста сорока ударов. А потом развернул меня к себе так легко, будто я вообще ничего не вешу, и положил мою вторую руку на свое сердце. Которое билось так же часто, как и мое.

— Они все ненавидят меня, – тихо произнес Бланж, зажмурившись и уткнувшись куда-то в мое плечо. – Боготворят и ненавидят одновременно. Я так устал. Так устал от этого!

Я не знала, как реагировать. Неосознанно коснулась его седой пряди, проведя по ней пальцами. Жесткая. Бланж вдохнул запах моих волос, притронулся губами к шее и прошептал таким сексуально-глухим голосом, что я аж покрылась мурашками:

— Я так тебя хочу.

Тут я наконец вышла из ступора:

— Обалдел, что ли?

Не ожидая от себя такой прыти, я так сильно оттолкнула его одновременно руками и ногами, что он перевернулся, с грохотом свалившись на пол. Ох, зря ты шлем снял, подумала я. Но, на удивление, его тело даже по пьяной лавочке умудрилось правильно сгруппироваться.

Сам же Бланж, усевшись на полу, воззрился на меня совершенно растерянным взглядом и спросил:

— Почему я здесь?

— Знатно же тебя подкосило, – пробормотала я, глядя на него сверху вниз, и добавила уже громче: – Ты во сне с кровати упал. Поднимайся. – Потерев предплечья, потому что наконец поняла, что стало как-то странно холодно, я добавила: – Пока воспаление не схватил.