Книга Синдром самозванки, или Единственная для Палача, страница 56 – Джулия Рокко

Закатав рукава, помощник удрученно вздохнул и снова загремел тарелками.

Через пару минут на главную кухню вернулась Козетт. В руках она несла какой-то тюк и выглядела очень собой довольной.

— Вот, - водрузила она поклажу в центр дубового, тщательно отскобленного стола, - здесь пара штанишек, три сорочки, чулки, гетры и даже курточка!

— Где ты их достала?! - удивился Шнурок, обрадованный возвращением посудомойки.

Едва женщина перешагнула порог, как он поспешил вытереть руки о фартук и отойти подальше от раковины. Он так скоро отбежал в сторону, словно боялся навеки прилипнуть к грязным тарелкам.

— Ну-у, - внезапно замялась посудомойка, - моя младшая сестрица служит белошвейкой у госпожи Казармин, а у той два сына - чуть старше мальчишки.

Она махнула рукой в сторону Тая.

— Так вот. Госпожа иногда велит выбросить старые детские вещи. Но сестра их чинит и отдает мне. А я уже отношу одежду старьёвщику.

Все понимали, что старьёвщику Козетт относит вещи не за просто так… Получается, что посудомойка, несмотря на свой неуживчивый, желчный характер, взяла и решила добровольно наказать себя на деньги.

— Это очень благородно с твоей стороны, Козетт. Спасибо. - Вложив в голос всю свою признательность, поблагодарила я её.

С Козетт мы совсем не дружили, и до сего момента едва могли друг друга терпеть, поэтому сказанные мною в её адрес добрые слова, вызвали у посудомойки смешанные чувства: с одной стороны ей польстила моя похвала, но с другой - она явно была не готова, сменить стиль нашего общения.

— Да ладно… Чего уж там, - нахмурившись, пробурчала она себе под нос и, отвернувшись, загремела посудой.

От шума проснулся Тай. Весьма кстати. Прежде чем идти на поклон к ундеру, его следовало искупать, приодеть и подровнять ему волосы. А времени , меж тем, у нас оставалось в обрез: день закончился, и уже во всю правил вечер.

— Ну что, передохнул? - спросила я малыша, с умилением наблюдая, как он зевая, трет кулачками заспанные глаза.

— Хочешь посмотреть, где ты теперь будешь жить?

— С тобой? - опасливо уточнил он.

Вздохнув, я про себя спросила, как скоро наступит тот момент, когда Тай перестанет бояться, что близкие люди снова оставят его на произвол судьбы.

— Конечно, со мной. Разве ты забыл? Куда ты - туда и я, куда я- туда и…?

— Ты, - тут же подхватил он.

Я улыбнулась и чмокнула его в прехорошенький нос.

Что-то хлюпнуло. Я подняла голову и не поверила своим глазам. Козетт старательно натирала медную кастрюлю, а плечи её мелко-мелко тряслись.

Неприятная, недобрая, сухая, как старая подошва, Козетт, похоже тихо плакала, роняя слезы в мыльную пену.

— Во истину, - стянув с головы красную поварскую косынку, протянул ошеломленный Флок, - и чудовище может стать человеком.

Пробраться до моей комнаты незамеченными нам не удалось. На хозяйском этаже мы наткнулись на «переделанную» фею. Впрочем, она никак не нас не отреагировала, а лишь сдержанно поклонилась, сопроводив движение красивой головы изящным приседанием. От этих лишенных души и даже подобия собственной воли кукол меня всякий раз пробирала суеверная дрожь.

Достигнув конечной цели, я заперла на ключ дверь и, усадив Тая в одно из кресел, побежала наполнять ванну. Пока вода набиралась, распотрошила тюк с вещами, с радостью обнаружив, что вся одежда либо подходит по размеру, либо идёт чуть на вырост. Самое главное, что она оказалась чистой и мастерски подштопанной. Белошвейка - сестра Козетт - явно знала своё ремесло.