Книга Синдром самозванки, или Единственная для Палача, страница 4 – Джулия Рокко

Скрижали передавались из поколения в поколение сильнейшему магу в роду, ибо только так сохранялся шанс, что древнее знание не угаснет, убив своей мощью носителя, а необратимо сольется с душою принявшего его.

Также существовала легенда, известная в Андолоре всем и каждому, что объединенные меж собой Скрижали являлись источником благодатной силы, знаменующей приход нового эры - дарующей людям невиданные ранее возможности и процветание. Того, кому согласно этой сказочке будет суждено соединить утраченное, в королевстве называли Знающий, и временами приравнивали если не к Божеству, то уж к Мессии как минимум.

Кстати говоря, андолорцы славились большой религиозностью и непоколебимой верой в собственную исключительность.

Как следствие, на «Большой земле», особенно её южном побережье, Андолор был известен своей нетерпимостью к инакомыслию и воинственностью. Своеобразные крестовые походы здесь случались не так чтобы редко, что объясняло существующее на островах плохо завуалированное рабство.

Попаданок этот мир до меня, похоже, не видывал. Впрочем, даже если такие здесь и водились, никто из них по доброй воле никогда бы не стал распространяться на сей счет. И хотя охота на еретиков в этом месте уже не велась столь яростно, как какое-то столетие назад, власть церкви все равно была велика и неоспорима.

Все это и еще многое другое я узнала от своего «дядюшки» - старого властного маразматика и, по совместительству, неприлично богатого отставного главы Тайного Приказа, некогда наводившего суеверный ужас на весь Андолор, а ныне - самого знаменитого сумасшедшего столицы. Но обо всем по порядку.

* * *

В некотором смысле, Андолор встретил свою новою жительницу красной ковровой дорожкой.

Я сидела на большом гладком пне. Приятно тёплом. Стоящее высоко в зените солнце припекало по-летнему, хотя, по всем признакам расцветающей природы, на дворе вовсю хозяйничала весна. Рядом, у ног, стоял мой неизменный чемоданчик с профессиональными причиндалами, а чуть в стороне, прямо у развилки широкой грунтовой дороги, как по заказу, высился кованный указатель с незнакомым названием на нем. Доминика, столица Андолора, пять верст.

— Андолор, – повторила я несколько раз вслух, воскрешая в памяти свои скудные познания в географии родной планеты, но ничего хотя бы отдаленно напоминающее сие название, на ум так и не пришло.

Правда, Доминика упорно ассоциировалась с Доминиканой, однако окружающий пейзаж никаких признаков того, что я нахожусь в Африке, не выдавал. Растительность и ландшафт здешних мест более всего напоминали Юго-Запад России, с его бескрайними пологими холмами и теплым климатом. Несмотря на происходящую чертовщину, я с наслаждением втянула в легкие солидную порцию чистейшего, напоенного ароматами цветущих плодовых деревьев воздуха. После бензинового смрада он воскрешал, словно глоток живой воды.

Скинув отороченный енотовым мехом пуховик, я подхватила чемоданчик и огляделась. Мысли о том, что я умерла и попала в рай, сразу пришлось отбросить как несостоятельные. Чуда не случилось. Боль от пережитого не осыпалась иссохшей скорлупой, что, на мой делитантский взгляд, служило неоспоримым доказательством того, что я, без сомнения, жива.

Осмотр места «прибытия» явил редковатый лиственный лес, сквозь деревья которого играла задорными бликами вода неизвестного водоема. По наитию, я двинулась навстречу этому манящему прохладой блеску.