Книга План «Месть» с поправкой на чувства, страница 17 – Галина Колоскова

Мы делаем первые неуверенные шаги. Я напряжена, как пружина, боюсь оступиться, выглядеть нелепо или, не дай Бог, наступить Льву на ногу.

— Эй, Савельева, расслабься, — его шёпот звучит у моего уха, но на этот раз в нём нет насмешки. — Ты танцуешь так, будто у тебя вместо позвоночника запаянная печатная плата. Сломаешься. Дыши… Они уже ничего не могут сделать. Они проиграли в тот момент, когда ты вошла сюда не с паяльником, а со мной.

Что-то в его тоне заставляет меня послушаться. Я делаю глубокий вдох и выдох, позволяя плечам опуститься. Он чувствует это и слегка притягивает меня ближе, сокращая и без того крошечную дистанцию между нами. Наши тела теперь почти соприкасаются.

— Вот так лучше, — он проводит рукой по моей спине — едва заметное, успокаивающее движение. — Просто слушай музыку. И меня. Я веду. Твоя задача — не отпускать руки.

— А если я и не хочу отпускать? — неожиданно для самой себя вырывается у меня шёпотом.

Он замолкает на секунду, и я чувствую, как его пальцы слегка сжимают мои.

— Это можно обсудить после того, как мы перестанем быть главным развлечением для этой парочки, — голос Льва снова приобретает лёгкую насмешливую нотку, но в ней теперь есть какой-то новый, тёплый оттенок.

В полумраке его глаза кажутся тёмными тоннелями в мой личный ад. Я вижу человека, который без колебаний вступает в словесные баталии за меня. Того, кто смеётся надо мной и вместе со мной. Того, кто запомнил, какое пирожное я выбрала. Кто понимает меня с полуслова, с одного взгляда. Кто видит меня — Сашу, с паяльником и сарказмом — и, кажется, не хочет, чтобы я была кем-то другим. Он видит меня настоящую. В его взгляде читается то, от чего у меня внутри всё переворачивается и застывает.

Весь мир сужается до круга света под софитом, до пространства между нами двумя.

— Ну как, я хоть немного приблизился к твоему идеалу? — шепчет он на ухо. Тёплое дыхание щекочет кожу. — Или всё ещё недостаточно хорошо разбираюсь в квантовой физике?

— Ты ужасен, — шепчу я в ответ, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке. — Просто катастрофически плох против меня. Максим определённо пожалел, что потерял такую жемчужину, как я.

— Не сомневаюсь, — он смеётся тихо, и звук вибрирует у меня в груди. — Я бы на его месте повесился с тоски.

Мы продолжаем наш привычный флирт-перепалку, но шёпотом, только для нас. Наш личный, тайный мир посреди всеобщего празднества. Его рука на моей талии как твёрдая точка опоры. Якорь в бушующем море фальшивых улыбок и чужих глаз.

Но постепенно шутки иссякают. Слова заканчиваются. Остаётся только музыка, плавная и грустная, и наше движение. Мы перестаём говорить. Напряжение уходит, сменяясь странным, щемящим чувством гармонии. Мы перестаём играть. Мы просто танцуем.

Он притягивает меня чуть ближе, и расстояние между нами сокращается. Теперь я чувствую тепло его тела через тонкую ткань платья, слышу его ровное дыхание. Мой висок касается мужской щеки, и я чувствую колючую щетину и запах его кожи — дорогой лосьон после бритья с лёгкими нотками чего-то древесного и тёплого.

Мир сужается до звука его дыхания, до биения его сердца, до мерцания огней сквозь веки. Объятия, которые должны были быть фальшивыми, становятся настоящими. В них нет показной нежности Максима, желавшего произвести впечатление. С бывшим мужем я всегда чувствовала себя куклой. Старалась быть удобной, правильной, той, с которой не стыдно показаться на людях.