Книга Настоящие бывшие, страница 62 – Любовь Хилинская

По мрачному виду бывшего мужа я поняла, что ему этот вариант не понравился. Но меня было не остановить. В каком она номере? Сейчас пойду и узнаю.

Улыбчивая девушка на ресепшен, услышав мой ужасный английский и фамилию коллеги, сориентировалась быстро. Вероятно, она привыкла и не к таким выкрутасам, и я была далеко не первой, кто не мог связать двух слов и внятно объяснить проблему. Вот это профессионализм, это я понимаю.

Позади меня незримой тенью маячил Левонский, возвышаясь за правым плечом словно каланча. И почему я за него замуж вышла вообще? Как с таким высоким дяденькой жить? Вернее, как — я знаю. Это ж жутко неудобно. Мужей надо выбирать по росту, вот. Измерять, подходит ли он для твоего жизненного пространства, а не подстраивать его под него.

Это все я высказала уже в лифте, глядя, как меняется выражение лица Тима. Он явно не рассчитывал на подобные откровения от бывшей жены. Ну а что, во-первых, я бывшая, во-вторых, я пьяная. Мне сейчас все можно.

Дверь в номере Алены долго не открывалась. Наверное, спит уже, хотя еще время детское.

Наконец, скрипнул замок, и в образовавшейся щели в свете светильника мы увидели фигуру коллеги, закутанную до подмышек в простыню. Судя по всему, под ней ничего не было. Кого она ждет в таком виде?

— Что-то случилось? — хмуро вопросила Алена, бросив сначала на меня, потом на Тимофея вопросительный взгляд.

— Нас поселили в один номер! — затараторила я. — А мы давно в разводе, и я вообще не готова спать в одной кровати вот с ним, — кивнула я за спину. — Можно, я у тебя переночую?

Судя по ошарашенному взгляду, девушка явно была не готова к подобному. Она сильнее сжала простынь у груди, вскинула голову с растрепанными волосами и отрицательно качнула головой.

— Я тут немного занята, — ответила как-то странно, бросив взгляд на Тимофея.

В этот момент в номере послышался мужской голос, что-то спрашивающий по-английски. Она что, приволокла в номер мужика? Иностранца?

— Ален, извини и спокойной ночи тебе, — Тимофей взял меня за плечо рукой и развернул к себе. — Пошли ужинать, там наверняка уже все принесли. Если я тебе настолько противен, то переночую в холле на диванчике. Ничего страшного.

Мы развернулись и направились к лифту. Только теперь я шла сзади и разглядывала напряженную фигуру Левонского. Он шел выпрямившись, отчего казался еще больше, занимая собой весь коридор. И где-то глубоко внутри меня шевельнулась совесть. Я думала, она уже отмерла за ненадобностью в детские годы, но нет, вот она, жива еще, шевелится. Говорят же, если ума нет — иди в пед, стыда нет — иди в мед, ни того ни другого — в культпросвет (народная поговорка — прим. авт). Вот я исключительно по этой причине и пошла в мед. Хе-хе. Ни стыда, ни совести, как говорится. Но скотину эту жалко.

Представив скрюченную фигуру бывшего мужа на диванчике в холле первого этажа, я едва не прослезилась.

— Нет, ну если совсем выхода нет, то оставайся, — буркнула тихо. — Что я, зверь, что ли.

* * *

— В общем, это твоя половина кровати, а это моя, — я широко махнула рукой на лежбище, накрытое красным покрывалом, и вздохнула.

Мысль провести ночь с бывшим мужем в одной постели мне все еще не нравилась. Не знаю, сколько нужно выпить, чтоб меня такой вариант полностью устроил. Наверное, впасть в анабиоз разве что.