Книга Спасти гурдяпку, страница 2 – Любовь Хилинская

— Хватай ее за голову! Тащи туда! — пыхтение и возня. — Да не туда, а туда!

— А вдруг она проснется? — другой голос был более громким и каким-то НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИМ.

— Да не проснется, я включил бурмуркль! Дети от него засыпают и все, делай что хочешь!

Какие дети? Какой бурмуркль? Я хотела было возмутиться, но мир завертелся, закрутился, а потом погас.

— Эй ты! Хватит дрыхнуть, вставай!

От противного голоса я резко открыла глаза и, повернув голову на звук, чуть не заорала — напротив кровати стояло существо, напоминающее большую гусеницу цвета фуксии с маленькой головой со смешными рожками и множеством ручек. На животе гусеницы был повязан кружевной передничек. Что??? Что мне вчера подсыпали в ужин, что вот ЭТО вот появилось?

— Я уже завтрак приготовил, а ты все спишь! — существо укоризненно покачало головой и повращало глазками. — Нехорошо! Вставай!

Да я б с радостью, конечно, но ноги меня не слушаются! И вообще, наверное, пора заорать? Что обычно делают сошедшие с ума люди, видящие розовых гусениц в передниках?

— Меня, кстати, Шмырль зовут, — представилось существо. — А ты, я знаю, Карина! Тебя вчера Грух с Шарахом притащили.

— О боже! — речь вернулась ко мне. — Скажи, что ты мне снишься!

— Не могу, — гусеница всплеснула ручками. — Я тебе не снюсь, а врать нехорошо! Давай уже пошли завтракать, и пора спасать мир.

— Если ваши Шмырли с Грухами не в курсе, то я не могу ходить! — ворчливо заметила я, смирившись с сумасшествием.

Как говорит бабушка — не можешь изменить — покорись. Ну, я и покорилась. В общем-то, конечно, смешно. Обычно алкоголики видят зеленых чертиков, а сошедшие с ума девочки розовых гусениц. Я б единорогов предпочла, у них вид приятнее, но что есть, то есть.

— Это я Шмырль, а Грух с Шарахом ушли! — кажется, существо обиделось. — И это ты ТАМ не можешь ходить, а ТУТ ты все можешь.

— Да? — ну, если в своем безумии я здорова физически, то пусть так и будет.

Поднявшись с кровати, я натянула поданные Шмырлем брюки и футболку, затем какие-то полукроссовки с носками и даже собрала волосы в хвост. Спасать мир, ну надо же!

Шмырль споро перебирал ножками, которых было у него пар двенадцать, а я спешила следом, с удовольствием шагая и понимая, как это здорово — иметь возможность ходить. Правду говорят, что начинаешь ценить что-то только тогда, когда потеряешь.

Кухня в этом мире была как совершенно обычная кухня у нас там — стол, стулья, плита, даже холодильник имелся, как у бабушки на даче, старый и пузатый. На столе уже стояла тарелка с омлетом и чашка с чаем. И варенье! Клубничное! Мое любимое, между прочим!

После осточертевшей больничной еды этот завтрак показался мне божественным! Я смела все в один миг, невзирая на то, что гусеница следила пристально за этим и даже, как мне показалось, умилялась моему аппетиту.

— От кого спасать мир нужно? — расправившись с едой, я была сыта и готова на подвиги.

— От Кутыбра! Он сошел с ума!

— Да? — я развеселилась. Ну хоть не одна я двинулась. — И что он натворил, этот Кутыбр? И почему именно я должна ваш мир спасать?

— Этот гад похитил гурдяпку! — возмущению Шмырля не было предела. Он весь колыхался и гневно шевелил рожками. — На святое покусился!

— Ну а я-то при чем? — мне даже интересно стало. — Побейте его, отберите эту гурдяпку, да и дело с концом!