Книга Разведенная помощница для генерала, страница 147 – Виктория Свободина

Вот на последнем моменте о будущем и спокойствии, Ренат призадумался, подготовился, и вскоре мы поехали к нотариусу. Это Суворов вспомнил свои обещания насчет моего переезда и обеспечения гарантий, но на деле все оказалось несколько иначе.

— Ренат, не надо мне все это дарить. У тебя температура, что ли?

— Аня, я все серьезно обдумал, ты ведь отказываешься идти за меня замуж. А если что-то случится? Ты в любой ситуации должна чувствовать себя спокойно. Так что давай так. Участок за тобой, он примыкает к моему. Посторойка дома… давай пока отложим? Не хочется затевать активную стройку под окнами, когда ждем чудесного события. Только ландшафтные работы пока, игровые и спортивные площадки, ну и второй открытый бассейн с горками. Ну а вместо дома, пара хороших, готовых к проживанию, квартир и открытый счет в банке с суммой… я ее тебе уже кажется говорил. Чтобы ты чувствовала себя спокойно.

— А как же твой план, на случай, если я захочу уехать, и чтобы я жила поблизости?

Ренат наклонился ко мне, проникновенно заглянул в глаза и тихо спросил:

— А ты захочешь?

— Этого и ты можешь захотеть.

— Я — ни за что. От меня теперь вообще будет так просто не отделаться.

Оказывается, очень трудно отказаться от роскошных квартир, когда тебе их так настойчиво предлагают. Я не смогла.

На личном фронте тоже довольно интересно. Ренат открыто не пристает, решительных действий не проявляет, но периодически смотрит такими горячими взглядами, что можно задымиться. И то утром на кухне подойдет с чем-нибудь “помочь”, невзначай коснется руки, словно задумавшись, заправит прядь волос за ухо, то приобнет, тоже исключительно чтобы помочь, и придержать. Заигрывает, флиртует, очень ласковый, заботливый. И как так вышло, что вечерний массаж стал почти что традицией.

Чем больше проходит дней, тем меньше жалею о принятом решении, хотя бы просто потому, что становлюсь все более грузной, неповоротливой, а Ренат при этом готов чуть ли не на руках носить и исполнять малейшие прихоти. Подушку подоткнет, одеялко заправит вкусняшку принесет. Недавно, стоило только упомянуть, что стало неудобно мыться, настойчиво рвался со мной в ванну. Не пустила. А еще любит класть руки на живот. И всегда такой восторг в его глазах, когда ему “отвечают”. Вычитал недавно про пользу классической музыки, теперь слушаем.

В один из таких вечеров классической музыки, Ренат приложил ухо к животу, не знаю, чего он там слушает, может ему малышня что-то в тайне и говорит, сам Суворов как будто и правда с ними общается, рассказывает, как тут, в этот мире здорово и интересно, чем они вместе будут заниматься, каких птичек смотреть, котейку можно будет гладить.

И вот смотрю я на такого теплого Рената, слушаю, и прям слезы наворачиваются. Рука сама собой потянулась к нему, зарылась в жесткие волосы, погладила.

Суворов поднял на меня глаза, не отрывая взгляда, поймал мою руку и нежно поцеловал ладонь, затем легкими поцелуями покрыл запястье и выше. Подтянулся и вот уже целует в губы, нежно, осторожно, словно боясь спугнуть, когда же сопротивления и возмущения с моей стороны не следует, поцелуй быстро становится пылким.

— Моя, — шепчет мне в губы Ренат в коротких перерывах между поцелуями. — Люблю тебя.

Не ответила ничего, да и Суворов ответа и не требовал, но с этого момента наше общение стало гораздо нежнее и доверительнее. Как с каждым днем на улице постепенно становилось теплее, так и у нас. Ренат начал рассказывать и делиться о себе, о том, что вряд ли когда-нибудь рассказал чужому человеку. Поведал про непростое общение с отцом, какие напряженные отношения были в семье, ранний уход матери. Это все тоже было его кирпичиками циничного отношения к браку, которых стало только больше после неудавшихся отношений с Камиллой. Со мной, по его признанию, ему изначально было комфортно, оказывается дала ему в те новогодние дни ощущение дома, тепла, очага. А еще поделился, что видите ли, восхищался и одновременно бесился из-за моей слишком спокойной реакции на расставания. Еле сдерживался, о-очень хотел вывести меня на эмоции, но стойко держался, потому что понимал, что если все-таки выведет, то и сам сорвется, зацелует и неизвестно, во что все дальше выльется. Во время этих признаний очень захотелось стукнуть Рената. А уж когда он покаялся, что в Новый год заказал мне в качестве подарка ребенка к следующему празднику… Суворову пришлось скрываться, а потом я порывалась съехать куда подальше, но поймал, остановил, задобрил. А я еще, главное думала, как он так спокойно и быстро уверовал в факт своего отцовства, а оно вон оно как. Из оправданий Рената: