Книга Хозяйственная помощница для идеала, страница 84 – Виктория Свободина

— Из-за чего нахмурилась? — тепло спрашивает Демид, подходя вплотную и пальцем нажимая на появившуюся хмурую складочку у меня между бровей. Погладил. Разгладить ее так пытается?

— Кажется… я забыла покормить коз.

Нормальный такой предлог обломать мужчину и срочно уехать в глушь к котам и козам?

Шеф кивает понимающе-сочувственно.

— Козы, это конечно, важно. Ты настоящая заботливая хозяюшка. О своих животных даже в самые неожиданные моменты думаешь. Надо ехать кормить, да?

Наблюдаю за тем, как Демид, не смутившись моего неожиданного ляпа с козами, продолжает невозмутимо раздеваться. Ослабляет узел на галстуке. Вскоре стягивает рубашку. Ну, все, это уже пошла тяжелая артиллерия. Голый Демид — это Идеал в квадрате. Глаз не оторвать, не то что куда-то уехать.

— Тебе, наверное, нравится с пеной?

Босс щедрой рукой выливает в наполняющуюся джакузи полбутылки какого-то геля. Нет, с пеной мне не нравится. Это же тогда шефа не будет видно.

— А насчет коз не беспокойся. Мне ли не знать, что при необходимости за ними приглядывают рабочие в обмен на молоко, — добавляет Демид.

На пол летят мужские брюки и белье. В первое мгновение зажмуриваюсь, но один глаз тут же протестует и предательски открывается, подглядывая. Злясь на глаз, закрываю лицо рукой, но и она бунтует. Пальцы раздвигаются, давая тому самому предательскому глазу обзор.

Усилием воли отняла руку от лица. Веду себя как невинная девица какая-то. Хочу смотреть и буду. Жизнь одна, а такое красивое мужское тело когда еще доведется увидеть.

Торопливо скидываю с себя остатки одежды и ныряю в джакузи, из-за поднимающихся облаков пены продолжая наблюдать за неспешно, картинно опускающимся в воду Идеалом.

Демид садился вроде бы напротив, но вдруг оказался рядом, обнял, и я сама тут же прильнула к нему, уткнувшись носом в мужскую шею.

Такое странное ощущение, будто это у меня сегодня свадьба. Утренние тщательные сборы, волнение, то как красиво Демид сегодня приехал забрать на праздник, фотосессия, затем само торжество, первый поцелуй под крики “горько”, драка, после свадебный торт, теперь и обстановка, какая могла бы быть в номере новобрачных. Ну и первая “брачная” ночь грозит состояться. Хотя Громов медлит. Не набрасывается. Дело ограничивается легкими поцелуями и изучающими прикосновениями. Если бы не горящий желанием взгляд Демида и то, что я ощущаю под пеной — твердое, большое, крайне напряженное, я бы могла подумать, что у начальника что-то не в порядке. А так, я то и дело словно случайно касаюсь его там то бедром, то рукой и гадаю, насколько еще хватит Демида. Мне даже нравится эта игра. Прикосновение — и каждый раз все более темный и опасный взгляд Громова. Как у охотника, следящего за своей добычей, но почему-то медлящего и не разряжающего в нее свое ружье.

— Мара, — с мрачной решимостью сквозь зубы Демид. — Думаю, нам пора выходить.

Все? Омовения окончены? У начальника стальная выдержка.

— А в чем, собственно, проблема? — все же решаю узнать я, перетекая к Демиду на колени и усаживаясь сверху, но не посягая на ружье, хотя оно и вплотную, в самой опасной близости. Кладу ладони на широкие мужские плечи и терпеливо жду.

Громов закрывает глаза, на лице отражается сомнение, но руки тут же кладет мне на бедра, двигает их, приподнимает, и вот я уже, кхм, на полшишечки добыча.