Книга Дурашка в столичной академии, страница 57 – Виктория Свободина

— Вы в порядке?

— Профессор Гийон?

С удивлением оглядываюсь. Мы на улице возле академии, похитивший меня студент лежит на земле, раскинув руки, по виду, без сознания. Рядом с нами повозка, которая тут же тронулась с места и на большой скорости скрылась за поворотом.

— Что за… — профессор выразился весьма грубо, так, как совершенно не принято в приличном обществе. — Лета, объяснитесь.

— Я? — растерялась. Мне все еще плохо, мутит, и все кружится перед глазами, поэтому я вынуждена прислониться головой к плечу декана. — Этот студент постучался ко мне и передал, что на пропускном пункте меня ждет посылка, я пошла за ним, а у выхода он накинул на меня нейтрализатор.

— Зачем вы вообще за ним пошли? Почему никого не предупредили?

— Не знаю, все было так спонтанно.

— Надо всегда быть настороже. А студента придется допросить, и, скорее всего, он будет привлечен к ответственности. Похищать преподавателей из академии — неслыханная наглость.

— А вы сами что здесь делаете?

— Был на пробежке, вам повезло, что я находился рядом.

Действительно повезло. И только сейчас я отметила, что мужчина в рубашке без рукавов, то есть руки совершенно голые, и он этими руками меня фактически обнимает. А еще, что держать меня Гийону, кажется, не составляет ни малейшего труда.

— Мне уже лучше, я хотела бы встать.

Декан без лишних слов поставил меня на ноги, только я оказалась совершенно к этому не готова. Ноги подкосились, и я стала медленно оседать на дорогу. Гийон меня поймал и вновь взял на руки.

— Лучше, говорите?

По своему браслету декан вызвал охрану, чтобы те забрали студента. Мы не ушли до тех пор, пока не появилась взъерошенная, сонная и очень виноватая (судя по выражениям лиц) охрана. При мне Гийон отругал стражей так, что у меня самой уши загорелись. Не кричал, нет, но страху нагнал знатно, ну и эти крепкие, красочные, совершенно не профессорские выражения декана меня поразили. Мне не хотелось запоминать эти грязные слова, но они оказались настолько яркими и экзотичными, что, кажется, запомнила их помимо воли.

Вскоре мы все-таки ушли с места происшествия, студента «разбудили» и увели. Надеюсь, мне хотя бы расскажут о результатах допроса, я все-таки пострадавшая. Могут и не рассказать, мужчины часто не считаются с женщинами, точнее, не считают нужным им что-либо рассказывать, смущая «нежных созданий». Хотя вон как декан при мне ругается, совершенно не думая о нежном создании на своих руках, так что, думаю, у меня есть шанс вызнать все подробности.

После Гийон отнес меня в мои апартаменты, открыл дверь выданным мной ключом и пронес прямо в спальню, где уложил на кровать. Я и так ужасно смущена, но профессор усугубил ситуацию — сел на кровать рядом со мной и взял за руку, став слушать пульс. Неумолимо краснею. До моего прихода в академию мужчинам, кроме Меларда и отца (и то только в крайних случаях и на приемах, когда это положено этикетом), вот так напрямую, не через ткань, меня касаться запрещалось. Здесь же все иначе, и я втайне нарушаю многие запреты брачного контракта.

— Пульс нормальный. Как вы себя чувствуете?

— Уже лучше. Я только чуть-чуть полежу и пойду на завтрак. Лекарь не нужен.

— Я распоряжусь, чтобы вам завтрак сюда принесли.

— Да не стоит. Действие нейтрализатора должно проходить достаточно быстро — сильно навредить он может только сильным магам, а у меня такие слабенькие внутренние потоки, что от их перекрытия ничего катастрофического случиться не может.