Книга Дурашка в столичной академии, страница 39 – Виктория Свободина

Все-таки заинтригованная, присаживаюсь на столь любезно устроенное мне место, но при этом стараюсь оказаться как можно дальше от Харта.

— И что все это значит. Рэйген, я…

Не договорила. Тьма над прудом начала рассеиваться. На воде словно стали зажигаться маленькие звезды — это распускаются на удивление очень крупные серебряные лунные лотосы. Один за другим, и вот уже весь пруд осветился благодаря сотням потрясающих по своей красоте цветов. Но это не все: из центра распустившихся бутонов стали вылетать их маленькие обитатели — индервы. Это крохотные летающие бестии со стрекозиными крыльями, изящными ярко переливающимися всеми цветами радуги тельцами, по строению отдаленно напоминающие человеческое, но при этом «лицо» у них скорее как у насекомого. Глаза крупные, фасеточные, голова вытянута. Индервы при полете светятся и оставляют след из искрящейся магической пыльцы.

Бестии взлетают над прудом, но далеко не улетают, переливчато свистят, и свист этого хаотичного роя в какой-то момент начинает напоминать музыку. Замерев и, наверное, забыв, как дышать, да и себя забыв, наблюдаю за чудесным действом. Бестии находят себе пары и танцуют под свою музыку, а за танцами можно и вовсе наблюдать бесконечно — сложные воздушные пируэты.

Забыла о времени, забыла об усталости. Я словно под гипнозом, моя душа парит вместе с бестиями. Смотрю и не могу оторваться. Брачные танцы индервов можно увидеть только в определенном месяце, в полнолуние, когда единственный раз зацветет серебряный лунный лотос, но при этом найти самих бестий и эти лотосы сейчас стало очень трудно на человеческих территориях, из-за того что как цветы, так и бестии имеют большую ценность для людей во многих отраслях и стоимость, из-за редкости, имеют соответствующую. А жаль. Такую красоту, как мне кажется, надо беречь и сохранять, несмотря на всю ее полезность в мертвом виде.

Когда я наконец смогла хоть как-то прийти в себя и оторвать взгляд от необыкновенного и столь редкого зрелища, обнаружила себя в объятиях дракона. Харт сидит позади меня, обнимает крепко как руками, так и ногами, между которыми я сижу. Голову дракон положил мне на плечо. Рванула из непрошенных объятий так, словно меня ошпарили кипятком. Я не спорю, объятия у дракона теплые, приятные, но это совершенно не значит, что ему можно без спроса меня трогать. Да как он посмел?! Рэйген, к слову, меня удерживать не стал, я подскочила, чем напугала индервов. Переливчатый рой дрогнул и замер.

— Извините, — зачем-то попросила прощения у бестий, которые вряд ли меня поймут. — Продолжайте. — На удивление, потревоженные индервы тут же продолжили свои танцы.

Я стою, не зная, что делать дальше. Луны почти не видно, ночь уже не такая темная, но не из-за луны — тьму постепенно сменяют предрассветные сумерки. Это что же, я всю ночь на бестий смотрела?

Ругаться с драконом невыгодно и опасно, это противоречит выбранной мной тактике, да и просто надо хотя бы в академию вернуться, а там уж при большом желании ругаться. Подавила раздражение.

— И все же, — произношу я, глядя на все еще как ни в чем не бывало сидящего на траве дракона. — Почему ты привел меня сюда?

— Скажем так, я решил объяснить свою позицию и показать, что принимать глупые подарки от чужих, особенно цветы, это вульгарно. Вместо уничтоженного цветка ты получила целый пруд цветов, но при этом ни один не сорван, не завянет, навсегда останется в твоей памяти, ты никому и ничего не останешься должна.