Книга Покорность не для меня, страница 92 – Виктория Свободина

— Айра. Можно я вас поцелую?

Опускаю голову, отрывая взгляд от серого брюха рыбины, что только что надо мной проплывала. Оглядываюсь. В тоннеле никого, кроме меня и Клифорта. Эйнер стоит напротив меня, очень близко, и гипнотизирует внимательным, каким-то магическим взглядом, в котором плещется заряженная, притягательная энергия.

— Нет, — опустила голову, разрывая магический контакт взглядов.

Что это было? Между мной и Эйнером действительно, словно энергия витает, и от нее даже колет кончики пальцев. Мне так хотелось согласиться. Что это? Магия? Не бывает такой магии.

— Айра, я…

— О, кого я вижу, чета Клифорт!

Повернула голову и застыла. У меня волосы на затылке зашевелились. Надеюсь, Эйнер их тоже видит.

Вцепилась, на всякий случай, покрепче в руку Эйнера. Ко мне и супругу с «милыми» улыбками на лицах, приближаются Дойлеры. Леман и Катениль.

— Айрелин, чудесно выглядите, — сейчас улыбка Лемана стала откровенно хищной, не стесняясь, соотечественник буквально раздевает меня взглядом, в то время как его сестренка строит глазки Эйнер. Видимо, Катениль тоже захотела в большую семью Клифорта. А что, Эйнер ведь и согласится может — будет еще одна диковинка в коллекции, с которой можно поболтать на равных.

— А вы, не очень, Дойлер, — рядом с супругом я чувствую себя спокойнее, и отвечаю смело.

— О, смотрите-ка, Айрелин, неужели память вместе с дерзостью возвращается? — усмехается Леман и делает шаг мне на встречу.

— Господин Дойлер, будьте любезны отойти и обращаться к моей супруге так, как того требует этикет этого мира, — холодно произнес Эйнер.

Слышу звук тяжелых шагов — в тоннеле ненавязчиво замаячила охрана моего мужа.

— О, простите, лойр, все не привыкну к реалиям этого мира, — насмешка не сходит с лица Лемана, но, тем не менее, мужчина делает шаг назад. — Вечер добрый, лойр и лойна Клифорт

Я не пойму, почему Леман настолько уверен в себе и ведет себя столь нагло. Из-за денег моего отца, которые прибрал к рукам? Так я не сегодня-завтра, все «вспомню» и потребую наследство назад, если, конечно, Дойлеры не успели все на себя перевести. Пусть лучше у Клифорда будут эти капиталы, чем у Дойлеров. Даже если не получится официально все перевести — я всегда могу после того ограбления, подключится к банковской сети и неофициально все забрать, причем так. Что никто не подкопается. Главное, чтобы Эйнер допустил меня к своему системнику.

— Вы что-то хотели? — поинтересовался муж, когда пауза затянулась.

— Конечно. Хотели узнать, как поживает наша дорогая соотечественница. Мы же переживаем за нее. Вернулась ли память, не обижают ли ее в новой семье.

— У меня все замечательно, — широко «искренне» улыбнулась. — Воспоминания какие-тто иногда приходят, отдельными фрагментами, думаю, что рано или поздно вспомню все. И муж мне замечательный достался. Так рада. И родственницы мои меня очень тепло приняли.

— Что, может, уже и наше племя с вашим мужем возрождать планируете? — ехидно интересуется у меня Катениль. Я поняла подоплеку вопроса. Когда-то я могла стать императрицей, быть одной из самых важных фигур нашего мира, и детей рожать для прославления рода. Это считалось очень почетным занятием. Но по мне, так возрождать цивилизацию, не менее почетно, но да, смешно. Ибо уже ничего не возродить и не возвратить. — Кстати, забыла, какая вы по счету жена? Двенадцатая, кажется?