Книга Покорность не для меня, страница 138 – Виктория Свободина

— В чем подвох? — якобы безразлично поинтересовалась я. Император вряд ли так быстро сдастся.

— Больше у тебя не будет шанса попасть к драконьим кладкам. Впрочем, в них все равно нет ничего особенно, и смысла приходить и на них смотреть, я не вижу.

Я всегда была очень любопытна. Кому, как не Амиру это знать.

— Ладно, идем, — отвернулась от двери. — Но меня больше трогать не надо.

Император неспешно ведет меня в подземелья храма.

— Ай, скажи, как тебе жилось в другом мире? — начал беседу Амир.

— Поначалу плохо, жить вообще не хотелось, потом привыкла. Муж во многом помог принять новую действительность. А тебе здесь? Знаешь, ты очень повзрослел и внешне и внутренне. Это заметно.

— Странно, что не поседел, — невесело хмыкнул Амир. — Сама представь. На твоих глазах умирают один за другим люди, твоя любимая мама, твой отец, который, как мне всегда казалось, мог решить любой вопрос, и вся ответственность за тех, кто остался и выжил ложиться на меня тяжким грузом, при этом люди смотрят на тебя, чуть ли не как на бога, ожидая, все решишь, а ты и понятия не имеешь, что делать, и как быть. А на тебя все рассчитывают. Но ничего, как-то справились и приспособились к новым условиям жизни. Но поначалу тоже было трудно, а настроения у людей и того хуже. Каждый день мы ждали, что вот, сейчас небо окончательно рухнет на землю и мы все умрем. Кто до сих пор этого ожидает и живет в постоянном страхе.

Да уж, действительно представляю. Тяжело.

— Сочувствую, — произнесла печально.

— Ай.

— Да?

— Как вы сюда попали?

— Я не могу сказать.

— Почему? Разве плохо, если мы узнаем способ отсюда выбираться?

— Извини, пока не могу ничего ответить.

— Может, твой дракон выжил и провел сюда? Айрелин, скажи. Это очень важно.

Отрицательно покачала головой.

— Если бы мой дракон был жив, я появилась бы здесь гораздо раньше. Амир, скажи. Мы ведь были друзьями. К чему это заявление про невесту?

Того, что произойдет дальше, совсем не ожидала. Амир остановился, с мрачной решимостью в глазах, молча притянул меня к себе и, несмотря на мое сопротивление и крики, поцеловал.

Этот взрослый поцелуй совсем не похож на тот, детский. В этот поцелуй Амир вложил страсть, настоящую, сильную. Император прижимает меня к себе все крепче, и целует все требовательнее, ломая мое сопротивление и волю. Я в диком бешенстве, но сам поцелуй мне нравится. Не может не нравится.

Когда Амир наконец отпустил меня из своей железной хватки, от души врезала мужчине кулаком сначала в живот, а когда тот инстинктивно согнулся, добавила еще и в лицо.

Теперь рука болит. Зато императорские подданые будут теперь гадать и обсуждать, откуда у их чудесного императора фингал под глазом.

— Зачем? — гневно спрашиваю.

— Только потеряв, я понял, кто мне по настоящему был важен и нужен, — с грустной улыбкой на лице, признался Амир. — И только после того, как ты безвозратно пропала из моей жизни, оценил весь масштаб катастрофы. Вместе с тобой словно ушла и моя жизнь, и сейчас я очень рад, что ты вернулась. А если ты о поцелуе, то это я решил доказать тебе, что по прошлому нашему поцелую судить о нашей совместимости не стоит. Тогда я нарочно сделал все, чтобы тебе не понравилось. Был юн, глуп и не хотел терять свободу.

Амир сделал шаг в мою сторону, и я тут же отпрянула.