Книга Брачные оковы. Под крылом его высочества, страница 24 – Виктория Свободина

Хмурюсь.

— Вы так говорите, будто это все какой-то химический или магический процесс, а не искренние чувства.

— Чувства, наверное, тоже есть, но и магии предостаточно. Возможно даже больше, чем чувств. Когда твой пастух играл, нерри Фанерит, обладая, видимо, той же особенностью, что и ты, тоже ощутила магию в музыке. В образовавшейся паре магов как правило, уже больше никого себе качестве объекта воздыхания не рассматривает. Терин, это нормально, и в этом ничего такого нет. Да, так действует магия.

— Не верю

— Хочешь, можем провести эксперимент?

— Какой?

Каллен поднимается из воды. Отворачиваюсь, но успеваю заметить, что он в брюках. Принц отплывает, выходит из воды на пирс, отодвигает одну из заслонок, не ту, через которую пришла я, кому-то что-то говорит на незнакомом языке, и через некоторое время возвращается, держа в одной руке поднос со знакомым необычным чайным сервизом, а в другой руке гитару. Поднос ставит прямо на доски пирса, а гитару оставляет в руках, и с ней садится на лестницу, частично опустив ноги в воду.

— Я, конечно, не из шаманского рода, но силу в музыку способен вкладывать. Пришлось ради этого вспомнить детские уроки музыки. Извини, если сама мелодия тебя шокирует, я не музыкант от рождения.

Каллен как будто задумчиво, приноравливаяь, пару раз перебрал струны, издав пару пробных аккордов, и уже от этих простых звуков по моей коже побежал табун мурашек. Замерла, затаив дыхание.

И это только первые аккорды, а когда Каллен заиграл в полную силу, пришлось судорожно хвататься за стены ниши, но все равно не смогла удержать себя на месте.

Как могу медленно подплываю к ступеням. Акустика в этом месте невероятная, звук в окружении скал усиливается и полностью захватывает.

Я думала, то что говорил Каллен, полная чушь, и музыка, пусть и с магией, никак не может на меня влиять, но это не так. Если бы тут не было воды, я бы уже упала, потому что ноги стали как ватные. Руки дрожат и внизу живота все настолько сладко сжимается в непонятном томлении, что это почти больно.

Слабым голосом прошу Каллена остановиться, но слишком тихо, не слышит, а сил говорить громче у меня просто нет.

Подплываю еще ближе, почти к самым ступеням. Принц на меня не смотрит, все его внимание поглощено гитарой. Играет серьезно, сосредоточенно. Мокрая густая челка свисает глаза. Такой соблазн дотронуться, чтобы убрать ее назад. Ой, а какой у Каллена, оказывается широкий разворот плеч!

Я у ног принца. Чтобы сдержаться и не подплыть еще ближе, со всей силы вцепилась в перила лестницы, прижалась к ней лбом и зажмурилась.

Пока Каллен играет спокойно и медленно, еще ничего, но как только темпе начинает ускоряться, усиливаться, и мне становится все труднее держать себя в руках. Как будто музыки было мало, и Каллен еще и запел. Голос оказался глубокий, бархатный, проникающий в самую душу. Держать перила стало больно. Еще немного, и я их либо сломаю, либо у меня косточки затрещат от усилий.

А принц поет балладу о молодом, храбром, верном воине, имевшем несчастье влюбиться в свою госпожу, еще и принцессу. Он следовал за ней тенью, охранял, берег, но не смел показать свои чувства, зная, что он простой воин и никогда не станет для принцессы мужем, но он был счастлив и тем, что всегда находился рядом, лучше всех выполняя свой долг. Но его счастье закончилось, когда принцессу обручили с принцем из другой страны. Настал день, когда принц явился за своей принцессой, чтобы навсегда забрать ее в свою страну. Момент прощания произошел на самой высокой башне дворца. Принц взял за руку свою принцессу, за их спинами раскрылись прекрасные крылья и вместе они воспарили к небесам. Воин смотрел вверх, вслед своей принцессе и по привычке шагнул вслед за ней, забыв, что у него-то крыльев нет, он не воспарил, упал вниз, а она этого даже не заметила, все выше и выше поднимаясь в небеса.