Книга Духовная, страница 23 – Наталья Кашина

— Из постели подниматься ей нельзя ни в коем случае, детей на руки тоже не давайте. Вам, голубушка, отдых и неподвижность не просто нужны, а жизненно необходимы. Я не шучу, если швы разойдутся, то кровотечения вы можете не пережить. Я утром к вам с доктором приеду.

Потом, повернувшись к Николаю:

— Где новорождённые?

— У сестры Степана, она тут рядом живет.

— А Оля?

— Уже с Александрой Михайловной. Да вы не волнуйтесь, переоденьтесь, и давайте поедем к ним. Вам нужно отдохнуть.

* * *

На следующее утро Полина и Николай отправились в дом егеря уже в сопровождении доктора Гаврилова. Увидев новоиспечённую мать, доктор высоко оценил работу Полины, сказав, что сам не смог бы наложить швы лучше. Поговорив с полчаса с егерем, он выписал рецепт на противовоспалительное средство и вышел из дома. Полина и Николай тоже последовали за ним, но жена егеря жестом попросила мужа их проводить. На крыльце, переминаясь с ноги на ногу, Степан стал просить прощения:

— Вы это, не серчайте на меня, я вчера совсем дурной был, со страху-то. Да и где это видано, чтобы баба ножом врачевала! Вы уж простите. Мы с женой вам век благодарны за помощь.

— Да не переживайте, Степан, я все понимаю. Женщин врачей, и вправду, пока в империи нет. Полно вам убиваться. Вы лучше скажите, как вы с женой отнесетесь, если Оля теперь будет жить у нас с Николаем Павловичем?

Егерь бросил взгляд в сторону Николая. Полина догадалась, что между ними все уже оговорено.

— Да, ясно как. Тосковать будем, конечно. Она же нам как родная стала. Ну я же тоже не изверг, понимаю, как Николаю Павловичу тяжело смотреть, что его доча другого мужика «тятей» называет. Вы только ее приголубьте как следует, она ласку любит. И привозите ее к нам, хоть иногда.

На том и расстались. По дороге обратно доктор Гаврилов продолжал нахваливать Полину, все больше и больше ее смущая:

— Я слышал о том, что женские медицинские курсы открыли в Париже. Признаться, с недоверием отнесся к этой затее, а теперь вижу, что зря. У вас, очевидно, хирургический талант, да и рука потверже, чем у многих мужчин!

Полине было лестно, но все же крайне неудобно слушать комплименты в свой адрес, и она решила сменить тему:

— Я уверена, что и егерю, и его жене было бы спокойнее, если бы кесарево сечение делали вы. Но, я понимаю, у вас была другая операция вчера вечером?

— Операция? Да нет же…я, видите ли, состою на службе у полицейского управления, а потому еще числюсь местным прозектором и полицейским медицинским консультантом. И как раз вчера меня вызвали по совершенно неотложному делу. Детали происшествия я раскрывать не могу, но надо признаться, что если бы я мог выбирать, то без колебаний отправился бы на кесарево, чем писал заключение по результатам осмотра тела самоубийцы.

Новость о самоубийстве Матильды взволновала Полину, что оставшуюся дорогу до дома она не слышала разговора мужчин. И только зайдя в гостиную и оставшись с Николаем наедине, она задала такой важный для нее вопрос:

— Так значит она из-за нас? Из-за нашей свадьбы?

Николай усадил Полину на диван и взял за руку:

— Полина Ивановна, даже не смейте искать в произошедшем свою вину. Я понимаю, как это выглядит, но, поверьте, в смерти Матильды никто из нас не виноват.

— Расскажите, что вам удалось узнать?