Книга Хозяйка розового замка, страница 166 – Роксана Гедеон

А для малыша был куплен миниатюрный ангел из золота и эмали, созданный знаменитым итальянским художником шестнадцатого века. Ангел содержал в себе маленький восковой шарик, сделанный во время пасхальной мессы самого папы в Риме, и это придавало подарку значимость реликвии, обеспечивающей поддержку святых и девы Марии. И, конечно, герцог позаботился о маленьком образке для ребенка, освященном в часовне Лурдской Божьей Матери.

Время шло, а Ле Пикар задерживался. Я уже поднялась с постели, и нашему сынишке исполнился один месяц, когда, наконец, Александр заговорил со мной о том, что дальше откладывать крещение нельзя.

— Отец Ансельм уже исходит нетерпением, — сказал он мне. — Он утверждает, что это грех — ждать так долго и подвергать ребенка риску остаться некрещеным.

— Что значит «остаться»? Наш малыш не собирается умирать!

— И все-таки ждать не следует, Сюзанна. По многим причинам. Мои люди, шуаны — вы же знаете, какие они католики. Им не нравится, что мой сын до сих пор не христианин. Я должен подавать пример благочестия.

Я лукаво взглянула на мужа.

— Вы? Благочестия?

— Ну хотя бы внешне, carissima.

Я никогда не спрашивала Александра, насколько он религиозен. Вероятно, не больше, чем я. Но мы жили в Бретани, и жили среди крайне набожного населения, стало быть, нас обстоятельства вынуждали делать так, как хотели окружающие. А они если не хотели, то явно ждали от нас этого. Иначе шуаны, чего доброго, разочаровались бы в своем начальнике. А мы если и чувствовали себя здесь в какой-то мере защищенными, то только благодаря поддержке местных жителей.

Александр, видя, что я огорчена, ласково погладил меня по щеке.

— Не печальтесь, дорогая. Ваш отец все равно будет горд и счастлив. Он поймет, почему мы не могли ждать долго.

— Да, действительно, — прошептала я. — Ждать нельзя… Но кого же тогда…

— Что, милая?

— Кого же мы выберем в крестные, Александр?

— Мы можем разделить наш выбор. Вы берете крестную мать, а я — отца.

Я всерьез задумалась. Да, подойти небрежно к этому вопросу было нельзя — все-таки речь шла о маленьком наследнике рода дю Шатлэ. Я бы охотно выбрала Маргариту, но… но понимала, что это слишком рискованный выбор.

— Что вы скажете о графине де Лораге, дорогой?

— Я согласен.

— Ну, а вы? Вы-то, конечно, хотите, чтобы крестным отцом стал Поль Алэн?

— Увы, нет.

Я удивленно посмотрела на мужа. Он произнес:

— Я бы предложил кандидатуру Жоржа Кадудаля.

Мне словно плеснули ледяной водой в лицо.

— Кадудаля? О, что за вздор, Александр? Этот человек даже не аристократ, у него такое темное прошлое и…

Герцог резко прервал меня:

— Его прошлое — это сплошная борьба за восстановление монархии, и даже если Кадудаль не аристократ, то он командует всеми аристократами Бретани, и в этом случае я не считаю возможным позволить своему родовому тщеславию говорить слишком громко.

Я недоверчиво смотрела на него.

— Кадудаль — мой друг, запомните это, сударыня.

— Сударыня? Стало быть, стоит нам разойтись во мнениях об этом человеке, и вы уже называете меня сударыней?

— Могу я спросить, что вы имеете против него?

Я пожала плечами. Что? Я и сама бы не могла объяснить. Просто этот великан всегда появлялся, чтобы увезти Александра. Его появление неизменно приносило какую-нибудь неприятность. Все это я немедленно высказала герцогу.