Книга Хозяйка розового замка, страница 111 – Роксана Гедеон

После ужина стол и плетеные стулья выносились под развесистый огромный каштан. Там пили вино, беседовали, обсуждали дальнейшие планы. Оранжевое пламя лампы ярким пятном просвечивало сквозь густую листву и привлекало мошек. Сам воздух, казалось, дышал спокойствием и умиротворением. Я полагала, что не переживала такого с тех пор, как покинула Сент-Элуа, чтобы впервые показаться в свете. Теперь то безмятежное время почти вернулось ко мне.

Вечер, выпавший на день святого Варфоломея, был дождливым. Дождь начался еще в полдень и к ночи только усилился. Выйти под каштан было нельзя. Ливень хлестал в окна, барабанил по крыше, ветер заставлял дребезжать оконные рамы. Яркий свет молнии озарял дом. Сразу стало холодно, неуютно, и пришлось подумать, как бы затопить камин в доме. Пока я ходила распоряжаться по этому поводу, мне пришло в голову, что этот вечер, пожалуй, — первый признак того, что лето заканчивается и переходит в осень. Скоро сентябрь… И одному Богу известно, что он нам принесет.

Когда я вернулась, камин в главном зале уже полыхал жарким пламенем. Взрослое население было в сборе. Анна Элоиза то ли дремала, то ли предавалась раздумьям в своем глубоком кресле, и ее вышивание почти сползло на пол. Я осторожно подняла его. Отец Ансельм и Поль Алэн склонились над шашечницей и играли в трик-трак. Священник был в своем обычном настроении и часто хохотал. Александр сидел в кресле у камина, рассеянно почесывая по загривку дога. Вид у герцога был какой-то отсутствующий. Я села рядом, на место, полагающееся герцогине. В руках у меня был новый роман «Фоблаз», выписанный из Парижа.

Но читать я не смогла. Пожалуй, впервые за долгое время я ощутила атмосферу тревоги, разлитую в воздухе. Может быть, это из-за дождя? Уж слишком зловеще сияла молния. Я наклонилась к Александру, мягко коснулась его ладони своей.

Он поднял на меня глаза.

— Все в порядке, дорогая?

Это был его обычный вопрос. Я вздохнула.

— У меня — да. А у вас? Почему вы такой?

Он погладил мою руку.

— Не думайте об этом, дорогая. Не придавайте этому значения. Все дело в том, что я сегодня видел.

— Что именно?

— Дела идут не слишком хорошо. Урожай невысок, прибыль будет небольшая.

— Да, я знаю, что мы едва-едва сможем подвести черту в этом году. Ну и что? У нас столько возможностей. Жизнь наша ничуть не изменится. В конце концов, мы же не торгаши, чтобы гнаться за прибылью. Это ваши слова, мой милый, вспомните!

Я говорила горячо, очень желая его успокоить. Он ласково улыбнулся, и я вдруг по его улыбке поняла, что успокаиваю его не от того, что его действительно тревожит.

— Что случилось? Будьте добры, поделитесь со своей женой, господин дю Шатлэ.

— Госпожа дю Шатлэ слишком впечатлительная женщина. Она видит проблему там, где ее совсем нет.

Я серьезно взглянула на мужа.

— Я хочу знать, — произнесла я тихо.

— Мне стало страшно, дорогая.

— Вам? Страшно?

— Я очень боюсь причинить вам боль.

Услышав такое признание, уже само по себе таившее опасность для моего недолгого счастья, я замерла на мгновение. И так получилось, что мы не продолжили этот разговор.

Вошел Гариб. Он был в плаще, с которого стекала вода, стало быть, он был на улице. Я заметила, что Александр даже подался ему навстречу.

— Ну, что? — спросил он нетерпеливо.