Книга Лилии над озером, страница 69 – Роксана Гедеон

— Теперь уж Буагарди и шуаны не успокоятся, пока не найдут того, кто их выдал. А то, что предатель поблизости, ясно, как Божий день.

Я вздрогнула. Франсина, ахнув, прислонилась к столу. Ее фигура в этот момент - отяжелевшая, с большим животом - казалась маленькой и поникшей. Комкая в руках полотенце, она едва слышно пробормотала:

— Селестэн, да какой уж там предатель. Это я… это я проболталась.

Её муж в недоумении уставился на нее.

— Да-да, - подтвердила Франсина в отчаянии, чуть не плача, - я приняла их за шуанов. Они ведь переоделись, проклятые. И обманули меня. Кто же знал? Они по-бретонски совсем чисто говорили!

— Так ты им рассказала о графе? Указала дорогу?

— Да. Кто же знал, что…

Она осеклась, со страхом глядя на мужа. Селестэн побагровел так, что красной у него стала даже шея. С хриплым гневным возгласом он вскочил на ноги и ударил Франсину по лицу. Вскрикнув, она упала на стул.

— Боже мой! - ужаснулась я, бросаясь к ней. - Вы просто обезумели! Она же беременна!

— Эх, мадам Сюзанна! Да как же мне иначе себя вести, если она, можно сказать, всех нас погубила своим дурным языком!

— Она не хотела этого, вы же это понимаете. И прекратите размахивать кулаками, иначе я выгоню вас из дома сию же минуту!

При всем том, что повод для возмущения у Селестэна был, подобная расправа над Франсиной казалась мне недопустимой. Я хлопотала над ней, приводя ее в чувство. Она, к счастью, не ушиблась и была далеко не так возмущена поступком мужа, как я.

Селестэн, набычившись, смотрел на нас обеих.

— Вы должны были помнить, что вы намного сильнее и что рука у вас тяжелая, - сказала я с негодованием.

— Нет-нет, ваше сиятельство, - пробормотала Франсина, - лучше забыть об этом. Надо бы подумать о том, что делать дальше.

— Что делать? - переспросила я. - Надо молчать, вот и все.

Селестэн нетерпеливо произнес:

— Вы, мадам Сюзанна, хоть и живете среди нас, но многого в нас не понимаете. Уж вы простите, что я так говорю, но с шуанами вы дела не имели. У них повсюду есть уши. Они непременно узнают, в чем тут дело. Даже земля служит шуанам, защищает их. Каждая травинка им правду рассказывает. Захотят раскрыть тайну - пойдут в лес, вызовут из родника деву-корригану, да от нее и узнают, кто проболтался.

— Что же вы предлагаете? - спросила я, в душе считая все эти россказни Селестэна суевериями и глупостью. - Может быть, вы не будете дожидаться этого, пойдете и сами расскажете им о своей жене?

— О Франсине я ни слова не скажу. Да и шуаны, если о ней узнают, то не тронут. Они возьмутся за меня. Они меня вздернут - за то, что рассказывал ей о делах.

У меня мурашки пробежали по спине. Я много слышала о том, как расправляются шуаны с предателями. О шуанской мстительности ходили легенды. Кроме того, что мне было жаль Селестэна, я не верила, что шуанская месть остановится лишь на нем. Мне казалось, они не только до него, но и до Франсины, даже до меня могут добраться - если, конечно, Буагарди за нас не заступится.

Вслух я сказала:

— Мне кажется, вам надо уехать, Селестэн. Я дам вам денег и записку к моему брату в Париже. Он примет вас на службу.

— Меня и в Париже прикончат, если захотят.

— Вы можете уехать даже в Англию. О деньгах не беспокойтесь. Позже, когда все уляжется, вы вернетесь, а если нет, то Франсина приедет к вам.