Книга Лилии над озером, страница 40 – Роксана Гедеон

Блюберри-Хаус, дом среди лилий… Я пыталась обдумать то, что услышала. Для меня было полнейшим сюрпризом узнать, что Александр, оказывается, не только думал о нашем отъезде, но даже позаботился о достойном жилище в Англии. Понятно, что в этой покупке были использованы деньги английского правительства, иным способом делать такие приобретения Александр вряд ли мог.

Однако, если оставить вопрос финансов, что-то во всем этом было не до конца понятно. Во-первых, я как-то совсем не предполагала в муже такую предусмотрительность: подобная забота превосходила все ожидаемое. Во-вторых, усилия герцога, направленные на оседлый образ жизни в Англии, указывали на то, что Белым Липам, очевидно, грозит крах, и это казалось ужасным!

— Вот как, значит, вы уверены, что Белые Липы обречены?! - вскричала я в испуге.

— Ну, что еще за выдумки! Меньше всего на свете я хотел вас испугать.

Сжимая меня в объятиях, закрывая от сильного океанского ветра, он принялся меня успокаивать:

— Ничего подобного у меня и в мыслях не было. Да я и не пророк, чтобы предвидеть заранее исход войны и судьбу нашего замка… Но я знал, как вы боитесь за себя и детей, пока я воюю против Республики. Да и что говорить, у меня самого за вас сердце всегда было неспокойно. Сейчас затевается новое противостояние. Я был бы глуп, если б надеялся, что шуаны смогут в одиночку сокрушить синих. Самое большее, чего мы можем достичь, - это мира и нашего собственного порядка для Бретани, да еще прекращения притеснений священников. Но и за эти победы придется пролить реки крови. Поэтому…

Он помолчал, будто подбирал слова, чтобы выразиться мягче.

— Поэтому я позаботился о своей семье, и предложение короля Георга оказалось как раз кстати.

— Вы занимались этим делом летом, когда я была в Сент-Элуа?

— Да. Я передам вам документы, прежде чем уеду.

— Так что же, получается… вы даете мне добро за отъезд с детьми в Англию? Сейчас, уже в начале войны?

Воцарилась пауза. Повернув голову, я пытливо вглядывалась к лицо Александра, сама не зная, поддержу или нет эту идею немедленного отъезда. Разумеется, в доме под Лондоном я обрела бы спокойствие. По крайней мере, хотя бы физически для меня и детей не было бы никакой угрозы. С другой стороны - как же быть с мыслями о судьбе Александра? Мы будем разлучены не только войной, но и милями морской глади!

— Острой необходимости ехать пока нет. Но в Блюберри-Хаус вы сможете спокойно выносить ребенка, любовь моя, - весьма рассудительно сказал он, выразив то, о чем думала и я сама. - Мне кажется, это главное сейчас.

— Да, но мы будем разлучены, и я… Ах, Александр, мой дорогой, я изведусь от тревоги за вас!…

Мой возглас трагической ноткой повис в воздухе. Я прошептала:

— Письма будут приходить так редко… И вид каждого нового корабля в гавани будет повергать меня в ужас, так я буду бояться получить плохие вести!

Он не отвечал, хотя было видно, что мои слова тронули его. Похоже, это была именно та моя жалоба, на которую ему нечего было сказать. Да и потом (я и сама поняла всю свою непоследовательность), разве здесь, в Бретани, вести будут поступать часто? Разве вид каждого нового всадника с письмом не будет вызывать у меня столь же сильный мороз по коже?

— Блюберри-Хаус, - повторила я растерянно. - Красивое название. Что это значит по-английски?