Книга Лилии над озером, страница 156 – Роксана Гедеон

Размышляя здраво, я понимала, что Талейран вряд ли стал бы обманывать меня. Стало быть, если все шло, как условлено, то курьер с приглашением уже в пути. Конечно, существовали десятки причин, которые могли бы задержать его в дороге. Но вдруг - об этом я боялась даже подумать - у Республики вообще исчезли мотивы для переговоров? Что, если Бонапарт уверовал в свою силу настолько, что решит отныне действовать лишь кнутом, спрятав пряник подальше? В этом случае статус Александра упадет с высокого ранга врага, с которым ведут переговоры о мире, до уровня рядового мятежника, которого следует не увещевать, а расстреливать. Вряд ли в этом случае что-то сможет помешать жуткой машине республиканского правосудия, тем более сейчас, когда герцог дю Шатлэ у нее в руках!…

«Мой малыш! - думала я, осыпая поцелуями крутой влажный лобик ребенка. Мои жгучие слезы падали на его чепчик. - Я так хочу спасти твоего отца. Я все сделаю для этого. Но какая досада, что я так слаба сейчас, что из меня до сих пор течет кровь… и я не могу и шагу ступить, не вскрикнув от боли!»

В галерее раздалось чье-то шарканье. Приподнявшись на локте, я с удивлением увидела, как в проем двери без особой смелости заглядывает Элизабет. Глаза и нос у нее покраснели - видимо, она, как и многие в этом доме, плакала… и наверняка о судьбе герцога.

— Мадам герцогиня хочет поговорить с вами, - произнесла она, присев в реверансе.

Анна Элоиза? О, у меня было меньше всего желания встречаться сейчас со старой герцогиней и слушать ее колкости. Гримаса пробежала по моему лицу, и Элизабет, хорошо поняв мои чувства, поспешила возразить:

— Нет-нет, госпожа Анна Элоиза настроена очень мирно, поверьте! У нее был сердечный приступ, мы напоили ее каплями… но она все равно рвется к вам. Уверяю вас, мадам, это вовсе не из желания вам досадить. Она сама не своя… от волнения за господина герцога.

Сама она не спускала глаз с шелкового свертка в моих объятиях, даже чуть привстала на цыпочках, пытаясь разглядеть Реми Кристофа. Мне стало жаль ее. Все-таки она так любит детей Александра!

— Вы можете подойти и взглянуть, Элизабет, от вас здесь нет никакого секрета.

— Правда?

Она явно обрадовалась. Поправив очки на длинном носу, Элизабет приблизилась к постели и почти благоговейно посмотрела на малыша. Вид Реми заставил ее расчувствоваться. Она почти прослезилась, поцеловала мне руку и с чувством произнесла:

— Благодарю вас, мадам! Тысячу раз благодарю.

— Вы-то за что благодарите?

— Вы возвращаете жизнь в Белые Липы. Я так люблю детей!… А нынче, скажу вам прямо, вы произвели на свет мальчика, который точь-в-точь похож на покойного мужа госпожи Анны Элоизы. Она не сможет этого не оценить.

— Вот как? Я была уверена, что Реми - копия моего супруга.

— Да-да, - поспешно согласилась Элизабет, промокнув глаза платком, - и на него он тоже очень похож, ваша правда, мадам.

— Мне очень жаль, Элизабет, что не получается его выкормить. - Я с сожалением покачала головой. - Так хочется, что даже душа болит, но нечем… Придется попросить графиню де Лораге взять на себя эту заботу, она моя подруга и наверняка не откажет.

Брови Элизабет поползли вверх.

— Простите, мадам, но правильно ли я расслышала? Вы выбрали мадам де Лораге в кормилицы для господина Реми?