Книга Лилии над озером, страница 146 – Роксана Гедеон

В этот момент позади меня раздался скрип двери и звон шпор. Потрясенная, я обернулась и увидела на пороге генерала Брюна.

Мгновение я стояла молча, уставившись на него безумным взглядом. Жестоко разочарованная, я не верила своим глазам. Святой Боже, разве об этом я просила? Или, может быть, я брежу, если вижу этого человека здесь? Но нет, это был не бред: генерал двинулся вперед, скользнул по мне и моим служанкам холодным взглядом и заговорил.

— Оставьте меня наедине с гражданкой дю Шатлэ, - сказал он повелительно.

— Сударь, - произнесла я, пытаясь говорить внятно, - вы разве не видите, что со мной?…

— Я не отниму у вас много времени. Если мы достигнем взаимопонимания, я даже приглашу к вам нашего полкового врача.

Это заявление поразило меня и своей унизительностью, и своим лицемерием.

— Я не принимаю услуг от палачей. Сколько вы человек собираетесь казнить? Двести?

Честно говоря, я едва соображала, что происходит, только потому и сорвались с моих уст такие резкие необдуманные слова. Впрочем, после того, как я узнала о массовых арестах людей, которые были виновны лишь в том, что попали под горячую руку, я и не могла говорить иначе.

— Я прошу прислугу удалиться. То, о чем я хочу говорить с вами, не предназначено для чужих ушей.

— Я всем доверяю в этой комнате.

— Этого, увы, нельзя сказать обо мне. Я доверяю не всем.

Маргарита пыталась протестовать. Повивальная бабка объясняла, что нельзя оставлять меня без помощи, что такой сложный случай родов требует ее присутствия, но я сама вмешалась и слабым жестом дала понять, что следует исполнить требование Брюна. Они вышли. Генерал пообещал, что будет краток. Не прислушиваясь к его словам, я забралась в постель, натянула на себя одеяло и застыла с каменным выражением на лице, твердя про себя о том, что мне во что бы то ни стало надо все это выдержать.

— На вашем месте я называл бы палачами других, - резко произнес Брюн, рывком поднося стул и усаживаясь рядом со мной.

Чувствуя приближение боли, я насилу выговорила:

— Вы арестовали… стольких людей… которых я люблю.

— А ваш деверь? Что сделал он?

— Вы хотите истребить невиновных. Это смертный грех.

— Невиновных? Не смешите меня. Уж в их-то вине я не сомневаюсь. Все они так или иначе причастны к бунту. Накануне мы задержали какого-то юнца - он обнаглел настолько, что пытался пронести в замок какие-то сведения о вашем муже. Этот сопляк побывал у него. Не сомневаюсь, что он звал его на помощь - может быть, по вашему приказу… Мы разберемся с этим.

Я почти не слушала его, лишь мельком отметив, что речь, вероятно, идет о Брике. Генерал еще не успел договорить, как схватка вернулась. Боль накатила такой волной, что я не сдержала стона, изогнулась всем телом и в порыве отчаяния вцепилась в руку Брюна. Он сдавленно охнул. Словно сквозь туман, я поглядела на него и лишь сейчас заметила, что эта рука у него ранена. Боже, я ведь принимаю помощь от изверга… Застонав, я рывком отбросила его пальцы, судорожно отвернулась в другую сторону и вонзила зубы в собственную ладонь. Мне удалось переждать эти приступы боли. Когда я пришла в себя, пот струился по моему лицу, на ладони была кровавая ранка.

С искаженным лицом Брюн склонился надо мной. Мне было досадно, что он наблюдает все это. Досадно и невыносимо унизительно. Он достал платок, намереваясь, очевидно, вытереть мне лицо.