Книга Первая любовь королевы, страница 153 – Роксана Гедеон

И все-таки некоторые успехи были. Ростовщики, например, после расправы над своим коллегой ненавидели Говардов, однако появление в графстве новой хозяйки из рода Бофоров заставило их немного смягчиться. В частности, ей они согласились ссужать деньги не под безумные пятьдесят процентов, а под двадцать пять. Это тоже было чересчур, но что поделаешь? Утраченное доверие вернуть не так-то легко, а деньги очень нужны — без них и иголки не купишь.

Сущим удовольствием было для Джейн создавать уют в замке. За считанные недели угрюмое гнездо бандитов стало приобретать черты приятного и удобного жилища, достойного высокородных графов. Джейн приказала все вычистить и выскоблить, прогнала бродячих собак, принарядила комнаты. В главном зале пол теперь всегда был устлан свежим пахучим тростником. Камины прочистили. Появился повар, умеющий готовить. Прислуге дали понять, в чем заключаются ее обязанности. Чуть позже пол в зале выложили плитками розового и голубого мрамора.

Но очень скоро Джейн поняла, что, если в ее силах изменить облик Ковентри, то исправить мужа коренным образом ей не удастся.

Его можно было только слегка обуздать. О, он неизменно был почтителен с ней, прислушивался к ее словам, не перечил. Наконец, он никого больше не грабил — по крайней мере, до Джейн такие слухи не доходили.

Однако грубость так глубоко гнездилась в его натуре, что ее можно было лишь приглушить, а не искоренить полностью. Они были женаты только два месяца, а он, потеряв прежний страх перед женой, принялся исподтишка выпивать. Просиживал в компании отца и наемников до утренней зари, затем вваливался к ней в комнату и, даже не совсем понимая, с кем имеет дело, набрасывался на Джейн.

Он ругался, сквернословил, богохульствовал, вел какие-то темные делишки с заезжими подозрительными торговцами. И, будто упрямый мул, все враждовал и враждовал с соседом, графом Уорвиком, из-за какого-то рудника. Денег ему всегда не хватало — они уходили, будто сквозь пальцы, неизвестно на что. Это делало его омерзительно алчным и очень похожим на отца.

Джейн закрывала на это глаза, ибо в основном Уильям исполнял условия соглашения: не грабил путешественников, не вымогал деньги у своих подданных (хотя, впрочем, творя раз в месяц графский суд, оба Говарда брали взятки — то деньгами, то продуктами или иными подношениями). Но это были мелочи. И вскоре у Джейн появилась другая забота: очень быстро обнаружилось, что она в тягости. Забеременела, по всей видимости, чуть ли не в первую их ночь, так что ребенок ожидался к началу следующего года, ко дню Крещения Господнего.

Джейн была подавлена, хотя и скрывала это. Конечно, она знала, что это могло случиться, но не думала, что случится так быстро. Уильям же, напротив, был очень доволен открывшимся обстоятельством.

— Джейн, вы теперь настоящая моя супруга, — сказал он, — и да хранит вас Бог, дорогая! Я благословляю тот день, когда встретил вас!

У него, благодаря притворству Джейн, появилось убеждение, что она вполне довольна своей жизнью и ни о чем, кроме как быть леди Говард, не мечтает. Джейн ничего ему не ответила. Уж конечно не ей было благословлять тот день, когда Уильям ее встретил.

Старый граф был слегка раздосадован, узнав о беременности невестки. Не то чтоб он не хотел иметь внуков — очень даже хотел, но уж слишком много у этой леди Джейн было достоинств. Ее неожиданная плодовитость, казалось бы, заслуживала похвалы, а вот хвалить ее лорд Томас был как раз не расположен. И так она слишком много воли взяла — командует Уилом, как только вздумается. То есть не командует, а улыбаясь и ласкаясь, заставляет того поступать, как ей угодно.