Книга Первая любовь королевы, страница 143 – Роксана Гедеон

Что поделаешь, все они мужчины, а раз так… Джейн, выведенная из себя, прервала его, сказав обманчиво спокойным и почтительным тоном:

— Можете бесчинствовать и браниться самым скверным образом, милорд, мне это все равно, так как я не обращаю на вас никакого внимания.

Уильям прикрикнул на отца и наемников, приказав им вести себя прилично. Это, конечно, мало помогло, однако уже то, что молодой супруг так безоговорочно становится на ее защиту, было Джейн приятно.

Путь был не такой уж далекий — всего-то шестьдесят миль. Очень скоро настал черед молодой леди Говард злорадствовать, глядя на свекра. Старик вел себя самым ужасным образом: то болтал, то похвалялся, то принимался во все горло вопить песни, пока не охрип… потом покрикивал на оруженосцев, ворчал, а когда не ворчал, то кряхтел — до того ему было дурно.

Дребезжащим от бешенства голосом он жаловался на ужасные боли в ногах и проклинал Скелтона, требуя, чтоб тот сделал что-нибудь с этим. Дважды пришлось останавливаться прямо в поле, чтобы Скелтон растер старому графу ноги какой-то мазью, купленной явно у шарлатана, — так тяжел был ее запах, и всякий раз при этом лорд Томас блевал, извергая все, что съел за завтраком. Двое слуг подсаживали его после этого на коня. Перехватывая брезгливый взгляд Джейн, он страшно раздражался и, багровея, повторял:

— Что, милейшая невестка, вам не нравится? Не нравится наша семья? Что поделаешь! Теперь уже пути назад нет, и раз уж вы ткнули пальцем в моего Уила, придется терпеть и меня тоже!

Ему ответил Уильям, так же раздраженно, вне себя от стыда за отца:

— То, как вы сейчас выглядите, никому не может понравиться. Это все ваше пьянство! Ежели не перестанете напиваться каждый божий день, то, пожалуй, до зимы не доживете!

Поведение отца, его неприязнь к Джейн казались Уильяму тем более постыдным, что ему самому она все больше нравилась. Да, именно нравилась теперь. Раньше, всего день назад, он прямо-таки благоговел перед ней. Конечно, некоторая робость и сейчас оставалась, однако Джейн полностью рассеяла его опасения, показав себя с самой милой стороны. Она была ласкова, приветлива, мягка в обращении. Не напомнила ему о прошлом, не дулась, а порой даже заботилась о нем и угадывала желания.

Она казалась теперь доступнее, ближе, и он был страх как рад этому. У Уильяма отлегло от сердца, когда он уразумел: да она же тоже хочет, чтобы все наладилось! И, Боже мой, это она сама его выбрала — вот чудо-то!

Теперь, когда они ехали в Ковентри, он то и дело бросал на жену пристальные взгляды, исподтишка любуясь. Она была неплохая наездница, ехала по-мужски, держалась изящно и прямо; из-под приподнятых тяжелых юбок виднелись стройные, очень тонких линий щиколотки, обтянутые шелковыми чулками, и небольшие ступни, обутые в остроносые теплые башмачки, отделанные мехом.

Впервые Уильям осмелился пристально поглядеть, как приподнимаются ее груди при дыхании — невысокие, но округлые, нежно очерченные… Подступило острое, мучительное желание. Жадно глядя на нее, он успел пожалеть, что договорился ждать целых сорок дней… Джейн обернулась, перехватила его взгляд. Он тотчас отвернулся, опасаясь оскорбить ее. Нет, еще не в состоянии Уильям был относиться к жене так, будто принадлежит она ему душой и телом.