Книга Первая любовь королевы, страница 137 – Роксана Гедеон

Хозяин гостиницы подошел ближе:

— Слышал об удаче, которую ниспослал вам Господь, сэр. От души поздравляю. Может, по такому случаю не грех и выпить?

— И вправду, нам пора ужинать, — произнес старик. — Мы, считай, сегодня не ели, Уил!

Сын поморщился:

— Вы что же, не можете подождать, покуда явится моя супруга? Надо бы понимать, что невежливо ужинать без нее. Она придет и как дама всем распорядится.

— Дама! Да она просто девчонка!

Уильям метнул на отца взгляд, способный пригвоздить к месту, и лорд Томас, не скрывая неудовольствия, умолк. Старик видел, что в их семействе начинаются перемены, будут введены какие-то новые порядки, куда хуже прежних, и это ему было не по вкусу. Не нравилось ему и то, как важно, уважительно и торжественно говорю!

Уил о «своей супруге», словно та белокурая девица была и вправду Бог весть какая цаца!..

Так они и сидели ожидая. Ждать пришлось довольно долго. Ветер донес бой часов с церковной башни: наступила полночь. Трезвея, старый граф все больше раздражался и, находя положение возмутительным, барабанил пальцами по столу. Потом вдруг взорвался:

— Давай хоть выпьем, черт побери!

— Вы пьяны весь день! Куда только все это вливается?

— Да я буду лучше пить, чем ждать эту твою супругу до второго пришествия! Поглядите, что себе позволяет — прямо королева!

Стук раздался за дверью и голоса во дворе. Уильям в ярости прикрикнул на графа:

— Проклятье, да замолчите вы хоть на минуту?

Ему было стыдно за отца. Угрожающим шепотом Уильям еще успел предупредить, чтобы тот вел себя как подобает родовитому рыцарю, и в тот же миг дверь распахнулась. Показался Скелтон, тащивший на плечах сундук, окованный по углам бронзовыми накладками, за ним шли леди Джейн и ее дама, леди Миллертон. Уильям, снова оробев, поднялся, одной рукой схватив отца за плечо и тоже принуждая встать. Как на грех, рана в левом бедре, полученная на турнире, снова отозвалась резкой болью.

— Вам нехорошо, сэр? — спросила Джейн, заметив неладное.

Она снова была спокойна. Сумела забыть все плохое и взяла себя в руки. С Уильямом решила быть приветливой, а с его отцом… О, насчет этого она ничего не решила, полагая, что дальше видно будет.

— Мне не может быть нехорошо, когда вы рядом, миледи, — умудрился ответить Уильям, поклонившись.

Эта неожиданная и такая неловкая в его устах куртуазность заставила Джейн улыбнуться:

— Я рада это слышать. Поистине приятно сознавать, что столь доблестный рыцарь, как вы, может быть еще и любезным, — раньше я этого не подозревала. — Она подошла ближе, ловкие руки ее дамы освободили девушку от теплого плаща. — Наверное, ожидая меня, вы еще и не ужинали.

— Иначе мы и не могли бы поступить, миледи.

Потрясенный, он смотрел на нее, не отрываясь. Освобожденная от плаща и капюшона, она показалась ему такой прекрасной, что до нее боязно было дотронуться — такая хрупкая и нежная, как статуэтка Богоматери в церкви святой Клары… Глаза такие бездонные и прозрачные, что в них можно утонуть… Лицо точеное, тень от ресниц полумесяцем ложится на бледные щеки. Черт возьми, он никогда не избавиться от чувства неловкости — рядом с ней всегда будет ощущать себя грубым, неотесанным чурбаном. У Уильяма даже холодок пробежал по спине: сможет ли он… сможет ли он быть мужем такой благородной девушки? Ну, обнять ее и сделать все прочее? И не приснилось ли ему, что она сама его выбрала? Благоговение, восхищение и неизъяснимая нежность сжали ему горло так, что он не мог и слова вымолвить.