Онлайн книга «Первая любовь королевы»
|
— Ну вот, теперь ты калека, да? Ты стал немым, Джорджи, правда? Теперь мы квиты? И, может, вместе станем епископами — разве не этого хочет Господь и наша матушка для всех калек? Наступила тишина. Голос Ричарда, звенящий от сдерживаемой ярости, умолк. Первым расхохотался, услышав все это, Эдуард — ей-Богу, у Дика язык подвешен неплохо! Затем сдержанно заулыбались слуги. Да и действительно, случившееся было забавным. Ну и смешон же мастер Джордж — а ведь пора бы уж поумнеть! …В ту ночь между герцогом Йорком и его супругой вышла размолвка. Леди Сесилия, до сих пор не пришедшая в себя от гнева и тревоги за сына, требовала наказания для жестокого мальчишки Ричарда — подумать только, сотворить такое с братом! — и, нервно вышагивая по огромной опочивальне, произнесла: — Представьте себе, милорд, Джордж мог умереть от всего этого! Какая жестокость! Какое неслыханное коварство! От волнения щетка то и дело падала у нее из рук. Леди Сесилия, наконец, гневно откинула сверкающую волну длинных волос и уставилась на мужа, дожидаясь ответа. Герцог Йорк уклончиво произнес: — Душа моя, мне рассказывали, как было дело. Похоже, иногда Джордж тоже себе многое позволяет… — Милорд, как вы можете… Йорк предостерегающе поднял руку: — Выслушайте меня, Сесилия. Я редко вмешиваюсь в эти дела, но уж когда вмешиваюсь, то требую, чтобы мне повиновались. — Пожав плечами, он тоже прошелся по опочивальне: — Я знаю, что вы недолюбливаете Дика. Однако я, — он подчеркнул это, — я, миледи, люблю его так же, как и всех прочих детей, да, ничуть не меньше. Он славный парень. В нем есть сила духа. И никто не смеет досаждать ему по поводу его хромоты или в глаза смеяться над ним — никто, миледи, даже ваш любимец Джордж… Сесилия, подавленная, молчала. Потом у нее вырвалось: — Стало быть, вы поощряете эту… эту противоестественную тягу к воинскому искусству? Милорд! — Противоестественную? Черт возьми, душенька! — возмутился герцог. — Да у него к этому есть талант! — Младшие сыновья принимают духовный сан, так принято испокон веков, а Ричард еще и увечен! — Сесилия возвысила голос: — Да, увечен, и с этим ничего не поделаешь! Его отметил сам Господь! — Э-э, миледи, я знаю, почему Дик таким родился. Все дело в том, что детей вы мне преподносили целым потоком: Анна, Эдуард, Эдмунд, потом Джордж, Бриджет и Ричард — и все погодки! Вы были слишком слабы, любовь моя. Вот почему у Дика не все в порядке с ногой. Мы слишком часто зачинали детей, моя дорогая, вот в чем причина. Сесилия закусила губу. Более всего ненавистны ей были моменты, когда супруг принимался настаивать на своем, как упрямый мул, а вдобавок приплетал к этому всякие неприличные рассуждения. — Итак, вы против того, чтобы Ричард стал, как и полагается, епископом? Что за участь вы ему уготовили, милорд? — Скажем так, сердце мое: я не желаю его принуждать. Пусть сам сделает выбор. Видит бог, мы не так бедны, чтобы не найти самому младшему своему отпрыску достойное поприще… — Разве вы забыли, что были предсказано при рождении этого урода? — резко и жестко спросила герцогиня. Герцог, только-только присевший, вскочил. — Это уж слишком, миледи, слишком! — взорвался он, в гневе приближаясь к супруге. — Это уже ни на что не похоже! Вы сами распространяете байки, выдумываете небылицы, будто вы Дику вовсе и не мать! Что это такое, я спрашиваю? Надо же, каковы бабьи сплетни! — Отдуваясь, он погрозил пальцем: — Не спорьте больше со мной, Сесилия, ибо относительно Ричарда мы с вами никогда в суждениях не сойдемся! Помните свой материнский долг, а я позабочусь о сыновьях! |