Онлайн книга «Звезда Парижа»
|
— Жиске. Наступило молчание. Адель, при всем ее хладнокровии и наигранном равнодушии, не смогла выдержать роль до конца, услышав имя Жиске. Сказать, что она была удивлена, — значило ничего не сказать. Кто мог бы предположить, что Делессер не любит Жиске? О том, что между ними скверные отношения, никто не знал. Помедлив, Адель негромко спросила: — Что вам от него нужно? Вы что же, мстите ему? Или метите на его место? Делессер молчал, весьма грозно поглядывая на вздорную девчонку, сидевшую напротив, и взглядом приказывая не продолжать расспросы. Адель усмехнулась: — Впрочем, тут и говорить нечего: вы явно желаете стать префектом, это у вас на лице написано… Он молчал, в молчании угадывалось презрение: дескать, что ты можешь понимать, жалкая проститутка, и как смеешь расспрашивать, тебе отведена только роль исполнительницы! И, хотя Адель не знала, зачем Делессеру понадобилось обращаться именно к ней и как вообще он надеется устранить Жиске с ее помощью, она не на шутку разозлилась. Нет, смотреть на нее, как на пустое место — это уж слишком. Этот толстяк, на котором едва сходятся его жилеты, не моргнув глазом, предлагает ей предать Жиске, заранее считая ее подлейшим существом на свете — что ж, возможно, это и так, но как он-то может знать наверное? Жиске дал ей много, а что дал он? Жиске — крестный отец ее дочери, а кто такой для нее Делессер? Жестокое желание посмеяться над банкиром охватило Адель. Она подалась вперед и весьма хищно спросила: — А что, если я направлюсь сейчас к Жиске? Делессер задышал чаще, сдвигая брови. — Вы? Если вы, мерзавка, к нему пойдете, вам придется понять, что такое Делессер и что бывает с теми, кого он считает своими врагами… — Пустяки! — прервала его Адель с усмешкой, не давая понять, то ли она шутит, то ли говорит серьезно. — Что, по-вашему, влияние Жиске не стоит вашего влияния? Или, по-вашему, если я пойду прямо к королю, то он не защитит меня? Вы хоть знаете, что я почти член королевской семьи: два брата, Орлеанский и Немурский, — мои любовники! Ее зеленые глаза искрились непонятным блеском. Она добавила: — Скажите мне лучше прямо, отчего вам нужно убрать Жиске. Делессер помолчал, превозмогая гнев, потом ответил: — Его не любит король. — Король? — Луи Филипп сам отправит его в отставку. Но если это случится, скажем, полугодом раньше, то пойдет только на пользу Франции. — И вы станете префектом? — Да. Банкир рассказал ей кое-что о том, почему Жиске перестал нравиться королю: считалось, нынешний префект проводит странную непонятную линию в отношении левых тайных обществ и республиканцев. По Парижу свободно разгуливали участники лионских мятежей, люди весьма опасные. Ни одну из организаций обезвредить не удалось, и так далее. — Королю это напоминает заговор полицейских властей против него самого, если вам угодно знать, — заключил Делессер. — Жиске слишком давит на него. Для настоящего монарха это невыносимо. Адель молчала. Понемногу соображая, она стала складывать в уме отзывы о Жиске, услышанные ею в обществе, и то, что говорил Делессер, и приходилось признать: да, Луи Филипп был недоволен. Это осложняло дело. Если Жиске вскоре полетит со своего поста, зачем ей такой враг, как Делессер, в качестве префекта полиции? Конечно, Жиске был добр к ней, но ведь добр-то с умыслом. Ее вины нет в том, что он стал неугоден. Конечно, то не могло быть для нее оправданием, но… но, черт побери, какие-то дьявольские чувства рождались в душе Адель, когда она снова и снова обдумывала предложение Делессера, смаковала его и даже начинала находить что-то пикантное в сложившейся ситуации. Что и говорить, Жиске она не любила и относилась к нему настороженно. Что ее сдерживает? Честь? Совесть? А что такое совесть — только жупел, которым задурманивают слабые головы! Почему бы не сделать того, о чем просят? Почему бы не предать? Ведь это будет забавно, а какая жизнь без острых ощущений? |