Книга Звезда Парижа, страница 34 – Роксана Гедеон

Когда она, все еще дрожа от гнева, вернулась в спальню, герцога Немурского уже не было. Ковер был слегка заляпан кровью, туфли были разбросаны по комнате. Неприятно пахло сигаретами и вином. Адель подошла к окну и несколько минут молча смотрела в окно. Начиналось утро — свежее, прохладное, росистое. В августе это время суток было самым приятным.

Однако Адель стояла, словно окаменев, нисколько не наслаждаясь вожделенной прохладой. В глазах у нее была холодная пустота.

«Чушь, — подумала она наконец. — Какая чушь».

Эта мысль, вялая, усталая, первой пробилась в ее мозг после того, как Адель успокоилась. Чушью она назвала то, как были прожиты три летних месяца. Что она делала? На что впустую потратила столько времени? На балы в Опере и приемы при дворе? Какая ерунда! «О Господи, — подумала Адель с легким удивлением, — как же я раньше не поняла, что все это мне не нужно?»

Она избрала для себя карьеру куртизанки, таков был ее выбор. Она так уверовала в него, что открыто называла себя проституткой, однако, если поразмыслить, проституткой она почти не была. Адель усмехнулась, постучав костяшками пальцев по окну. С принцами она имела дело бесплатно (ну, с Фердинандом — это еще куда ни шло, а Филипп еще и принес ей неприятности). В сущности, она продалась Лакруа за три тысячи и даром отдалась Морни — вот и вся ее карьера. Пока что было больше слов, чем дела. Прошло уже столько времени, а у нее как не было никакого капитала, так и нет. Это уж не говоря о настоящем, солидном состоянии. Так о чем же она думала? Разве не пора взяться за дело? Разве эта дворцовая мишура, титулы и королевские знаки внимания значат хоть что-нибудь в мире, где все хотят только одного — денег? Деньги и нужно искать.

— Состояние, — машинально прошептала Адель одними губами. — Первое, что я должна сделать, — это создать себе состояние, а уж там будет видно. Я хочу быть богатой. Я буду работать, и от того все забуду.

Она говорила так, но знала, что никогда и ни за что не забудет Эдуарда, сколько бы мужчин у нее ни было и сколько бы она ни работала. Даже деньги были бессильны перед этим. Любовь и ненависть, которые она испытывала к нему, были сильнее алчности. Будь хоть малейшая возможность вернуть его, она бы не задумывалась о деньгах. Но даже при том, что Эдуард для нее был недосягаем, она знала, что в покое его не оставит. Не позволит ему смеяться над ней. И эта глупая девственница, Мари д'Альбон, как бы прелестна она ни была, не получит графа де Монтрея, — по крайней мере, Адель сделает все, чтобы так не случилось.

Хотя бы… хотя бы из любви к справедливости.

Всякая хитрость ничтожна

по сравнению с хитростью женщины.

Экклезиаст

По понятиям высшего общества, день еще только начинался. Ночью прошел дождь, и в воздухе еще висел полурассеявшийся туман, но в серых, быстро несущихся облаках уже появлялись разрывы, сквозь которые сияло нежно-голубое прозрачное небо. Облака понемногу расходились, пропуская целые потоки солнца. Все предвещало чистый ясный день. Целая вереница самых блестящих экипажей выстроилась вдоль Елисейских полей до самого Лонша-

НЕТ СТРАНИЦЫ (брак книги)

для провинциальной девушки перспективного столичного офицера очень хорошего происхождения. Катрин де Наваррэн и Морис д'Альбон поженились без особой друг к другу склонности, исключительно в угоду королю, но со временем привыкли друг к другу, привязались и, можно сказать, даже в некотором смысле полюбили друг друга. Их браку исполнялось семь лет, и его считали одним из самых счастливых в Париже, У молодых д'Альбонов было двое детей — сын и дочь. Семья Мориса жила в одном доме со старыми д'Альбонами и их дочерью Мари.