Онлайн книга «Звезда Парижа»
|
Они ушли вглубь парка и устроились на скамейке, окруженной цветущими кустами амаранта. Адель со вздохом села, алые розы, которые она срезала, лежали у нее на коленях. Принц тихо произнес: — Когда-то вы призывали меня к терпению. Достаточно ли я был терпелив? Адель лукаво улыбнулась: — Может быть, даже слишком. Потом, прежде чем он успел опомниться и принять ее слова как поощрение, она легко, беззаботно заговорила о другом. О музыке. Один Бог знает, как она любит Оперу. Да и вообще, импровизировать на рояле — любимейшее ее занятие. Князь нанял ей учителей. Кто знает, возможно, при соответствующем образовании она даже сможет сама что-то сочинять — иногда у нее в голове проносятся обрывки мелодий… Он слушал очень внимательно, хотя и был сбит с толку темой, которую она выбрала. Пока она говорила, он не сводил глаз с губ Адель, и ей даже казалось, что он смотрит на ее грудь, едва прикрытую легким муслином. И вдруг, словно не выдержав, герцог Немурский взял ее руку: — Адель, разве вы не видите, что я люблю вас? Ничуть не удивленная, она освободила пальцы и очень легко ответила: — Меня нельзя не любить. Оттого меня все и любят. Она все словно шутила. Он возразил: — Все — не я, Адель. Я действительно готов привязаться к вам. Она улыбнулась чуть насмешливо: — Правда? — Честное слово… — Мне остается только пожалеть вас. — Почему? — Потому, что вы, мой дорогой мальчик, до сих пор не разучились выдавать желание за любовь. Надобно различать эти чувства. Мне не нравится, когда мне говорят о любви, а хотят всего лишь спать со мной. — Это не совсем так, — пробормотал он. — Что, вы не хотите этого? — Хочу. Но это не все. Я по-настоящему увлечен, Адель. Иначе я не говорил бы о любви. Она внимательно посмотрела на него. В темных глазах Филиппа ей почудилась не только заинтересованность и похоть, но и какое-то более теплое чувство. И внезапно, едва она осознала это, едва поняла, что он испытывает к ней что-то похожее на то, что она чувствует к Эдуарду, в ней проснулось жестокое желание дразнить его, играть с ним, сделать больно. Сейчас, в данную минуту, ей и самой хотелось ласк юноши, но тем сильнее она предвкушала миг, когда он ей надоест. Она еще не знала за собой таких дурных качеств. Выражение глаз Адель насторожило Филиппа. — Что же вы скажете? — спросил он. — Если вы влюблены в меня, тем хуже для вас. — Почему? Засмеявшись, она встала, прошлась по дорожке, скрывая от него недобрый странный блеск в глазах. Впервые ей попался человек по-настоящему уязвимый. Он даже сам открылся ей, показал свою незащищенность. Какое-то мгновение она еще колебалась, потом дурные чувства перевесили. — Потому что я капризна, непостоянна, никому не верна, К тому же, я дорогая женщина, и то, что вы влюблены в меня, ничего не меняет. Что вы можете мне предложить? Он, в бешенстве, поднялся: — Черт возьми, вы нарочно хотите казаться хуже! Я же знаю… Он намекал на то, что с Фердинандом дело обстояло иначе — от него она ничего не требовала. Адель сказала: — Ну, хорошо, положим, денег мне ваших не нужно. Но… — Ничего больше не хочу слышать! Нет ничего такого, что остановило бы меня! — Даже ваш брат? О, монсеньор, не кажется ли вам, что с моей стороны было бы некрасиво, уступи я вашим домогательствам? |